просит у них пожертвование для своих благотворительных проектов. Но сейчас те же ублюдки легко спускают суммы, на фоне которых их потенциальные взносы выглядят мелочью.
— Обычный вечер в Эшвилле, – усмехается он, чокаясь со мной. Я опрокидываю стакан залпом и стучу им по стойке, жестом приказывая бармену повторить.
— Хм. Значит, ночка выдалась не очень, да? Не хочешь рассказать, в чем дело?
— Не особенно.
— Как знаешь. Я более чем рад просто выпить и полюбоваться видом, – он смеется, подмигивая одной из полураздетых девушек, снующих по залу.
— Ладно, если хочешь поговорить, давай поговорим. Скажи, зачем ты вообще тусуешься с этим придурком? Ты же не похож на Томми-боя, Джефф. Так в чем дело?
Он тяжело вздыхает, внезапно теряя весь свой задор.
— Он женится на моей сестре, Ист. Станет частью семьи.
— Родственники не обязаны ладить, – усмехаюсь я.
— Может, в твоей семье. В моей – обязаны. Отец хочет, чтобы этот брак состоялся.
— Так вот почему Кен выходить за этого жополиза? Ради папочкиного расположения?
— Не у всех есть роскошь игнорировать родителей и сохранить при этом наследство. Мой отец – человек строгих правил. У него есть планы на наше будущее. И сенатор – часть этих планов, – объясняет Джефферсон с каменным лицом.
— Звучит как-то... бездушно.
— Не бездушно. Прагматично. Мы не как ты. У нас нет крупных трастовых фондов, на которые можно положиться.
— Твой отец неплохо устроился.
— Да брось, – усмехается он между глотками. — Он всего лишь один из сотрудников Фонда Ричфилдов. И он ненавидит себя за это.
— Почему? Никогда не понимал его неприязни к ним.
Честный вопрос. Общеизвестно, что декан Университета Ричфилд не особо жалует семьи Линкольна и Кольта. Ходят слухи, что свою должность он получил лишь благодаря дружбе покойной жены с матерью Кольта. После ее смерти его отношение к Ричфилдам резко охладело. А когда брат Линкольна покончил с собой, все связи и вовсе оборвались.
— Эшвилл – маленький городок. Наши родители выросли вместе. Для Нортсайда нормально желать провала другим, пока сам карабкаешься вверх. У отца был шанс, и он его упустил. Теперь очередь Кеннеди, и он не допустит той же ошибки.
— Это ее жизнь, – горячо возражаю я, не в восторге от его слов. — Кеннеди должна сама решать, с кем ей быть.
— Она и решила. Выбрала Томаса.
— А если бы она выбрала другого? – настаиваю я.
— Выбрала, помнишь? Но он умер.
— Верно. – При этом упоминании у меня сводит скулы.
— У каждого есть прошлое, Ист. Лучшее, что можно сделать – забыть и двигаться дальше.
Некоторые из нас не в силах забыть прошлое, которое им досталось.
— А что насчет тебя? У папочки и на твой счет грандиозные планы? – подкалываю я вместо того, чтобы озвучить настоящие мысли.
— Он хочет, чтобы я стал успешным юристом. Проще простого, да? – он смеется над собственным сарказмом.
— А ты этого хочешь?
— Неважно, чего хочу я. Ты вообще меня слушал? Мы с тобой из разных миров.
— Этот разговор портит весь кайф, – ворчу я, снова осушая стакан.
— Ты сам его начал, – усмехается он, следуя моему примеру.
Мы задумчиво разглядываем пустые бокалы, погруженные каждый в свои мысли. Не знаю, куда унесся Джефферсон, но в последнее время мои мысли вращаются вокруг двух тем. Я либо схожу с ума из-за Скарлетт, либо пытаюсь вычислить, кто стоит за Обществом.
И обе эти темы вызывают у меня мигрень.
— Могу я задать тебе еще один вопрос? – нарушаю я молчание, вспоминая нашу последнюю встречу.
— Валяй.
— Почему тебя так беспокоили отношения Финна и Стоун? Тогда в "Гринд" ты явно был не в восторге от этого.
— И ты винишь меня? Все, что случилось с ним после того, как он связался с этой южанкой – уже достаточная причина. У Уокера было блестящее будущее. Все знали, что в следующем году он выйдет в проф-лигу, и что у него крепкая семья. А теперь взгляни на него. – Он качает головой, делая глоток из своего стакана. — Его все ненавидят за то, что он бросил команду. Даже отец выгнал его из дома. Он стал изгоем. И ради чего? Ради девчонки? Я этого не понимаю.
— Ты говоришь так, будто Стоун во всем виновата. Хотя она вообще тут ни при чем, – защищаюсь я, чувствуя, как во мне закипает желание заступиться за друзей.
Я всегда предпочитаю говорить все людям в лицо, а не за за их гребаными спиной, когда они не могут себя защитить. Джефферсон должен бы уже это знать.
— Не смотри на меня так, Ист. Ты же понимаешь, что я прав.
— Да ты вообще не в себе. Стоун не имеет никакого отношения к падению Финна.
— О, да неужели? Тогда кто же? – спрашивает он с недоверчивым взглядом.
Общество, вот кто, придурок.
Но я не говорю этого вслух. Джефферсон может и не законченный мудак, но он не из моего круга. Особенно если тусуется с Томми. Черт. Если даже Кеннеди не знает о вмешательстве Общества в наши жизни, то уж ее брату-близнецу я точно не стану раскрывать душу. Спасибо, но нет.
— Так я и думал, – бормочет он, принимая мое молчание за согласие. — Уокер идиот, раз променял все это на какую-то южанку.
Его пренебрежительный тон в адрес девушки Финна заставляет меня сжать кулаки. Уже во второй раз он уничижительно отзывается о ее происхождении. Но я не позволю этому его дерьму оставаться безнаказанным.
— Осторожнее, Джефф. Ты выставляешь напоказ свое белое привилегированное чванство. Говорю прямо – если еще раз проявишь неуважение в сторону моего друга, я не стану ограничиваться словами. Ты меня понял?
— Иисус. Иногда я забываю, что ты янки14 и предпочитаешь разбираться кулаками. Я ничего такого не имел в виду. Просто констатирую факты. Никаких претензий к девушке. Уверен, под всеми этими татуировками скрывается настоящая жемчужина.
— Иди ты на хрен, Джефф. Знаешь что? Будь Стоун с Нортсайда, ты бы сам вился вокруг нее.
