повторяю я и берусь за работу.
У меня полно времени до сегодняшнего выступления. Одно из преимуществ работы в подпольном клубе – мои шоу начинаются лишь тогда, когда добропорядочные прихожане Эшвилла уже давно спят, даже не подозревая, чем занята племянница пастора.
— Я ненадолго отлучусь поговорить с твоим дядей и сразу вернусь, – говорит она, направляясь внутрь. — Истон, ты идешь?
— Нет. Я останусь и помогу Скарлетт.
— Неужели? – она заинтересованно смотрит на нас, подняв бровь.
Я не решаюсь обернуться, чтобы увидеть выражение лица Истона. Вместо этого я лихорадочно распаковываю конфеты, будто это самое сложное задание в мире.
— Разве что Скарлетт не захочет моей помощи, – слышу я его ответ и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что он бросает в мою сторону свою дьявольскую ухмылку.
— Не глупи. Конечно, она захочет, – игриво парирует его мать. — Дайте мне десять минут, и я мгновенно вернусь.
Когда она, наконец, оказывается вне пределов слышимости, я выдыхаю воздух, который неосознанно задержала. Я оборачиваюсь и встречаюсь лицом к лицо с тем самым бесстыдным искусителем, что стоит передо мной.
— Зачем ты здесь? И не вздумай говорить, что помогаешь матери, потому что раньше тебе было на это насрать.
— Ццц, Скар, – он машет пальцем перед моим лицом, делая шаг ближе. — Что подумает твой дядя, услышав, как ты тут сквернословишь?
Кончики моих ушей пылают от его упрека. Я скрещиваю руки на груди, надеясь, что этот жест защитит меня от его нападок.
— Просто уходи, Истон. Уверена, в субботний вечер у тебя есть дела поважнее.
— Ты права. Есть. Но мои дела начинаются только после полуночи.
Мои щеки вспыхивают от его намека.
— Если ты ждешь повторения вчерашнего, то можешь не надеяться.
Он убирает выбившуюся прядь моих волос, и от этого нежного прикосновения у меня перехватывает дыхание.
— Когда мне понадобится, чтобы ты лгала – я попрошу.
— Я не лгу.
На его губах снова расцветает та развратная, чуть искренняя улыбка, от которой у меня подкашиваются ноги, а внутренности превращаются в кашицу.
— Ответь мне на один вопрос. Что бы сказал твой дядя, узнав, чем ты занимаешься по ночам?
— Он тебе не поверит, – бросаю я уверенно, отбивая его руку.
— Я могу быть весьма убедительным. Тебе ли не знать, насколько, – шепчет он.
Я отворачиваюсь, не желая продолжать этот разговор, но он резко дергает меня за локоть, прижимая спиной к своей груди. Я закрываю глаза, чувствуя его дыхание на своей шее.
— То, что произошло между нами – только начало. Нельзя годами размахивать блюдом перед голодающим и не ожидать, что рано или поздно он его попробует.
Его нос скользит к чувствительному участку у меня за ухом, заставляя все мое тело содрогаться в предвкушении.
— Разве ты не голодна, Скар? Разве мы не достаточно долго лишали себя этого?
— Истон, не надо.
— Чего не надо? Тебе нужно быть более конкретной, – он намеренно растягивает слова.
Я пытаюсь собрать в голове хоть одну связную фразу – такую, что вселила бы в него страх Божий, раз уж святость этого места не действует. После долгой паузы он, наконец, выдыхает и отпускает меня. Я медленно разворачиваюсь к нему. Мы стоим так близко, что наши дыхания смешиваются.
— Спасибо.
— Мне не нужна твоя благодарность.
— Чего же тогда ты хочешь?
— Исправить то, что я должен был исправить давным-давно.
И прежде чем я успеваю его остановить, он резко дергает меня за свитер, притягивая к своим губам. Шок от нежности его поцелуя мгновенно растворяется в нарастающем стуке сердца. Я тону в этой сладости, не находя сил отстраниться. Он не пытается углубить поцелуй – лишь закусывает мою нижнюю губу, отчего по бедрам пробегает дрожь. Я так поглощена его губами, что замечаем звук каблуков лишь когда он уже отрывается от меня.
— В прошлый раз мне этого не досталось, и это сводило меня с ума.
Мне хочется смеяться и плакать от этих слов одновременно, но вместо этого я отступаю, создавая между нами дистанцию, которая должна вернуть ощущение безопасности.
Но кого я обманываю?
Никакая дистанция не защитит меня от того, что я почувствовала за один наш поцелуй. Он продолжает вбивать гвоздь за гвоздем в крышку моего гроба, разрушая мою решимость держать нашу тягу взаперти.
С каждым шагом он поднимает ставки – и теперь мне придется играть с ним наравне.
Я лишь молюсь, чтобы у меня хватило сил противостоять ему. Потому что сейчас я не чувствую, что они у меня есть.
А может, их и не было никогда.
Глава 14
Истон
Я сижу за столиком, завороженный голосом Скарлетт, продолжающей свое выступление на сцене. Каждая соблазнительная нота, срывающаяся с ее губ, заставляет меня вспоминать, как ее тело растворялось в моих объятиях сегодня днем, когда я ее поцеловал. Я старался, чтобы наш поцелуй был как можно более целомудренным, но даже этого оказалось слишком.
Где-то в глубине души я понимаю – этого никогда не должно было случиться. Это безрассудно, позволить желаниям взять верх надо мной, особенно когда все мои мысли должны быть сосредоточены на задании Общества – каким бы дерьмовым оно ни было. Но, как и в прошлый раз, я позволил моменту увлечь меня. Это глупо. Импульсивно. И все же я здесь, отсчитываю минуты до конца ее выступления, только чтобы снова поглотить ее.
Я неподвижно застываю на месте, позволяя ее чарующим словам прожигать мне душу. Ее хриплый голос действует на меня каким-то странным образом. Так было всегда. В детстве, когда мама таскала меня в церковь, единственным лучом света в этом скучном мероприятии была возможность услышать, как поет Скарлетт. Даже на святой земле ее голос рождал во мне греховные мысли. Теперь, когда она выросла и поет слова, наполненные для нее смыслом, я снова пленен каждым слогом, слетающим с ее губ. Моя рука дрожит от жажды запечатлеть ее именно такой – в ее стихии. Скарлетт полна ослепительных красок, когда выплескивает свою душу, нота за нотой.
Я замечаю, что сегодня она выступает без танцоров, обычно сопровождающих ее шоу. Но даже без их цепких рук во мне поднимается уродливая ревность, омрачая момент.
