глазами, в которых отражаюсь я.
Эпилог
Два года спустя
Дина
Кружусь перед зеркалом и не верю, что это происходит на самом деле. День нашей свадьбы.
Нашей… Моей и Ярослава. Два года пролетели, как сон. Иногда мне всё ещё кажется, что мы только вчера стояли в спортивном зале и дурачились на спарринге, щёлкали друг друга по перчаткам, а Михаил Витальевич смеялся, махал рукой и говорил, что из нас выйдет отличная команда.
И вот, пожалуйста… Команда вдруг стала одной семьёй.
Платье белое, простое, прямое — без кружев и лишних деталей. Никаких кринолинов, роскошных бантов. Я хотела именно так: чисто, минималистично, без излишеств. Смотрю на себя и вижу женщину, а не девочку, которая когда-то боялась быть нужной кому-то по-настоящему. Лёгкие локоны падают на плечи, макияж едва заметный.
Я нравлюсь себе…. Такой — честной, спокойной, сдержанной.
Арина стоит сбоку, красит губы перед вторым зеркалом, хмыкает:
— Мда… вот уж кто бы мог подумать, когда мы с тобой дрались в универе, что через пару лет ты станешь частью нашей семьи.
Её голос больше не звучит ядовито, теперь в нём нечто вроде дружеской иронии. И это смешно. Когда-то я её ненавидела, она вызывала у меня дикое раздражение.
А сегодня… почти подруга, своего рода.
Мы нашли общий язык, пусть своеобразный, но всё же.
— Жизнь иногда преподносит сюрпризы, — отвечаю, пытаясь застегнуть молнию на спине.
— Боже… дай помогу, клуша, — Арина закатывает глаза, подходит, ловко подцепляет замок и застёгивает до конца.
— Да пошла ты, — фыркаю я, но беззлобно.
Она морщит нос, ухмыляется:
— Сорян, придётся терпеть.
— За что мне всё это, — бормочу с притворным тяжким вздохом, и мы обе смеёмся.
Тёплый, лёгкий смех. Я не думала, что когда-нибудь смогу так спокойно смеяться в день собственной свадьбы. Там более с Ариной. Жизнь и в самом деле преподносит сюрпризы.
Наш маленький зал украшен просто, но со вкусом: белые скатерти, несколько композиций из живых цветов, светлая арка с легкой тканью, струящейся как дым. Никакого грандиозного пира, никаких сотен гостей. Так и решили с Ярославом: только близкие. По-семейному тихо и с душой.
Родители Ярика сначала пытались убедить нас сделать праздник «на весь город». Но затем быстро смирились.
Они вообще удивительные — добрые, спокойные, принимающие. Приняли меня сразу, без вопросов и предубеждений.
Даже когда узнали, что моя семья далеко не безупречная и что за мной нет богатых родственников и громких фамилий.
«Выбор сына — наш выбор тоже», — сказала тогда мама Ярослава, и я запомнила эти слова навсегда. Потому что в них было столько уважения и тепла, что я впервые почувствовала, будто действительно являюсь частью их семьи.
С ними у меня теперь хорошие отношения.
Мы созваниваемся, иногда они приезжают помогать делать ремонт в нашей новой квартире — не навязчиво, а по-доброму. И это чудо.
Поправляю платье, беру букет и делаю шаг к дверям. Сердце бьётся глухо, тяжело. И где-то внутри поднимается то самое детское неверие: «неужели это всё происходит со мной?»
А потом музыка… Лёгкая, почти неслышная. Отец Ярослав подает мне руку и мы с ним выходим в зал, где уже ждут гости… мать Ярослава, Арина, Аня, Михаил Витальевич, друзья, ближайшие родственники.
И вот он... Стоит у арки. Ярослав.
Я вижу его… в темном костюме. Он сосредоточен, но губы растягиваются в чуть нервной улыбке, и у меня перехватывает дыхание. Как будто экран между нами растворяется. Никаких «до» и «после» — есть только «сейчас».
Вот так выглядит счастье: не громко, не ослепительно, а тихо, осознанно и бесконечно дорого.
Я делаю шаг, потом ещё… И понимаю, что у нас всё только начинается.
Ярослав
Смотрю на неё, держу кольца в ладонях и едва могу дышать. Сколько раз я думал о том, что этот день когда-нибудь настанет?
Сотни, тысячи. Но одно дело мечтать, другое — стоять здесь, видеть её и понимать: мечта материализовалась.
Музыка звучит, Дина идёт ко мне.
Медленно, уверенно, будто тень света, будто сама весна в человеческом обличье.
Я теряю дыхание. Она такая красивая… Нет, самая-самая.
Вся моя жизнь будто сворачивается в один луч, упирается в эту картину — белое платье, локоны на плечах, лёгкая улыбка, глаза, в которых нет страха. И я знаю: я сделал всё правильно. Сохранил, уберёг, удержал.
Когда-то она казалась колючкой, своим внутренним огнём только пугала меня. А теперь я вижу — это был свет, не угроза.
Она всегда была моей истиной, просто я слишком долго пытался это отрицать.
Дина подходит ближе. Я чувствую запах её духов — тот самый, который теперь навсегда ассоциируется с домом, с теплом.
Она кладёт свою ладонь в мою и мир останавливается. Ничего больше не движется. Ни звуки, ни дыхание, ни пульс времени. Только мы.
Я смотрю ей в глаза и вижу в них то же самое.
Ведущий говорит несколько слов, но я их почти не слышу. Потому что всё внутри звучит громче любых речей:
«вот она, любовь, настоящая…»
Мы произносим клятвы. Простые, не вычурные, без громких фраз. Но я чувствую, как каждое слово прожигает воздух.
«Буду рядом. Буду хранить. Буду любить».
И она говорит почти то же самое, смотрит на меня и улыбается. Так, как никто никогда не сможет.
Поцелуй как запятая в самом длинном предложении нашей жизни. Короткий, нежный, но навеки прописанный в памяти.
Все аплодируют. Я чувствую, как кровь бьёт в висках. Как будто стал кем-то новым, другим. Тем, кто умеет быть не только сильным, но и мягким, заботливым.
Я надеваю кольцо ей на палец. Серебро подрагивает от слабого света.
И всё… Теперь она официально — Дина Ярохина.
Я повторяю это про себя, пробую на вкус.
Дина Ярохина. Звучит красиво, пиздец как. Как итог, как награда, как тихая победа над самим собой. Кто бы мог подумать, что тогда, в старом автобусе, который мчался на организацию благотворительного концерта в серый Черноборск, именно там начнётся наша история…
Я тогда просто сидел, строил планы и схемы, наблюдая за тем, как она хмурится и злится на весь мир. А ведь с того момента началось всё.
Ссоры, крики, споры, примирения, тысячи мелких сцен, сотни случайных касаний.
Всё это сложилось в путь — в тот самый, что привёл нас сегодня сюда. Мы стали взрослее, мудрее. Смотрим на мир по-другому, но друг на друга — всё так же. С теплом, с верой, как на часть себя.
Я
