меня. Мне кажется, что за нами наблюдают. Но это всего лишь моя паранойя. Я готов покончить с этим, вернуться к Эштин и свалить отсюда к чёртовой матери. Меньше всего я думал о том, чтобы побывать сегодня в «Бойне». Я не совсем понимаю, зачем наши отцы вообще хотели, чтобы мы были здесь.
Лорд привлекает моё внимание, когда даёт женщине пощёчину. За этим следуют её невнятные всхлипывания. Она изо всех сил трясёт головой, когда Лорд просовывает руку между её обнажённых ног. Верхняя часть тела прикрыта смирительной рубашкой. Но на нижней части тела есть только два ремешка, которые проходят между ног, оставляя киску широко открытой.
— Хочешь, чтобы тебя выебали, сучка? — спрашивает он её.
Слюна вылетает у неё изо рта, когда женщина пытается высвободиться, но у неё ничего не выходит.
— Я здесь, чтобы исполнить это желание, — улыбается он ей. — В качестве наказания я выбрал смирительную рубашку. Слышал, что после длительного пребывания в ней это может быть довольно болезненно. В локтях скапливается кровь, что приводит к отёкам. Руки, конечно, онемеют от недостатка кровообращения. В зависимости от того, как долго я решу держать тебя в таком положении, ты можешь почувствовать скованность в костях и мышцах предплечий и плеч. Ты также рискуешь перегреться, если я прикажу увеличить температуру здесь.
Лорд похлопывает её по заплаканному лицу. Подняв глаза, он обращается к остальным в комнате.
— Я хочу, чтобы она прошла полное лечение. Не будьте с ней снисходительны.
Мой отец понимающе кивает.
— Сделайте ей тест на беременность. Если она залетела, прервите беременность, — приказывает Лорд. — И я хочу, чтобы в любом случае сделали гистерэктомию15.
Женщина всхлипывает сквозь кляп.
— Я буду навещать тебя, дорогая. Просто чтобы убедиться, что ты получаешь по заслугам.
Лорд выходит из комнаты и захлопывает дверь.
Отец смотрит на меня.
— Вы двое подготовьте её.
Один за другим они выходят из комнаты, оставляя нас с Кэштоном наедине.
Я иду в дальний конец комнаты, где стоят шкафы. Открывая верхний, беру то, что нам нужно, и кладу на стойку. Дверь открывается, и я оборачиваюсь, ожидая, что это Хайдин, но это Дэвин. Он катит тележку на колёсиках, посередине которой стоит металлическая чаша с горячими углями.
— Пожалуйста, сэр, — кивает Дэвин, отступает назад и выходит из комнаты.
Женщина кричит в кляп, пытаясь высвободиться, но это бесполезно. Никто не может избежать этого. Кэштон берёт жидкость для зажигалок и наливает в миску, размачивая угли. Затем достаёт из заднего кармана «Зиппо». Зажигалка хромированная, с чёрной пикой в центре, а внутри — череп с цифрой «666» в нижней части. Чиркнув зажигалкой, Кэш бросает её в чашу и разжигает огонь.
Нагрев не занимает много времени. Я беру клеймо «666» и держу над огнём, медленно поворачивая, чтобы все стороны нагрелись одинаково. Не хотелось бы делать это больше одного раза.
Когда клеймо разгорается красным, мы с Кэштоном подходим к ней.
— Куда ты хочешь его поставить? — спрашивает её Кэш.
Сопли, слюни и слёзы заливают её лицо, женщина кричит так громко, что начинает задыхаться из-за кляпа.
— Это только начало, — говорю я женщине, зная, что наши отцы превратят её жизнь в сущий ад.
Кэштон отстёгивает защёлку, прикреплённую к кляпу на затылке, из-за чего её подбородок задирается к потолку. Он хватает женщину за волосы и наклоняет голову вниз. Я прижимаю клеймо к её затылку. Комнату наполняет запах горящей плоти, а также звук шипящей кожи и сдавленный крик женщины.
ДВАДЦАТЬ
ЭШТИН
Я дрожу, глядя на обнажённую женщину в кресле. Она бьётся в конвульсиях, пока Кэштон держит её за волосы, а Сент клеймит ей затылок. Мои слезящиеся глаза расширяются, а сердце бешено колотится в груди. Как они могли так поступить с ней? Причинить боль невинной женщине только потому, что другой Лорд велел им это сделать?
Сент убирает клеймо. Кэштон отпускает голову женщины и её безудержно трясёт. Её налитые кровью глаза смотрят прямо на меня, как будто видит меня, и у меня по спине пробегает холодок.
Отталкиваюсь от стекла, отступая назад, и ударяюсь обо что-то... нет, о кого-то. Я напрягаюсь, и одна рука закрывает мне рот, а другая обхватывает мои руки, прижимая их к бокам.
— Ш-ш-ш, — шепчет мне на ухо чей-то голос, и я парализована, не в силах пошевелиться. С таким же успехом я могла бы быть в смирительной рубашке, как та женщина в соседней комнате. — Не издавай ни звука, малышка. Они тебя не видят, но могут услышать.
«Это Хайдин!»
Я моргаю, и слеза скатывается по моей щеке.
Хайдин убирает руку с моего рта, и я прерывисто вздыхаю. Потом оборачиваюсь, когда тот достаёт из кармана свой сотовый и смотрю, как он что-то печатает.
— Хай-дин? — шепчу я. Боже, надеюсь, он делает не то, о чём я думаю. Пожалуйста... нет.
Глаза Хайдина встречаются с моими, и он кладёт мобилу обратно в карман.
— Прости, Эш, — говорит он, и в его голосе нет ни капли раскаяния.
Сердце колотится в груди, когда я оглядываюсь через стекло и вижу, как Сент достаёт из кармана свой телефон. В горле у меня встаёт комок, не давая возможности сглотнуть. Сент отрывает ярко-зелёные глаза от экрана и смотрит прямо на меня, и у меня внутри всё сжимается.
Сент направляется к двери, а я бегу к той, что находится в комнате, где нахожусь. Она уже открыта. Я была слишком занята, наблюдая за тем, что происходит с женщиной, чтобы услышать, как Хайдин открывает её и присоединяется ко мне. Затем выскакиваю в коридор и бегу к лестнице.
Я добегаю до первого этажа и выбегаю наружу, в тёмную ночь. Меня трясёт, бок горит. Пытаюсь отдышаться. Это похоже на один из тех дурных снов, когда ты знаешь, что за тобой гонится что-то злое, но ты не можешь убежать достаточно быстро. Чуть не спотыкаюсь о ветку, лежащую на земле, и волосы прилипают к моему залитому слезами лицу, когда я отпихиваю с дороги ветки.
Я перепрыгиваю через ветку, но меня сбивают сзади. Вскрикиваю, когда меня толкают на неровную землю. Камни впиваются мне в грудь и живот. Меня дёргают и швыряют на спину, и рука закрывает мне рот. Я даю пощёчину тому, кто на меня навалился. Ничего не вижу, потому что волосы,
