я, на автомате вцепляясь в рукав пальто Горана.
— Вот как! — зло усмехается Илья. — Просто прекрасно! Только смотри, как бы тебе это потом не вышло боком!
— Угрожаешь?.. — голос Горана звучит так опасно, что это чувствует даже Илья.
Горан делает шаг в его сторону, а я пытаюсь удержать его за локоть.
— А ты думаешь, ты всегда будешь рядом? — криво ухмыляется Илья.
— Если понадобится — буду.
Илья смотри на нас еще мгновение.
Затем резко разворачивается, хлопает дверью и заводит двигатель.
Машина уезжает рывком, почти с визгом.
Фары исчезают за поворотом.
Тишина накрывает мгновенно.
Я стою, все еще вцепившись в рукав его пальто, и только сейчас понимаю, как сильно колотится сердце.
Горан оборачивается ко мне.
Смотрит внимательно. Жестко.
А вот голос уже другой, мягче.
— Ты в порядке?
Я киваю.
— Да.
Он секунду молчит. Потом открывает дверь своей машины.
— Садись. Поехали.
И в этот раз я не спорю. Конечно, нет.
Глава 48
Атмосфера в машине напряженная.
Горан ведет молча, но это не та тишина, в которой можно расслабиться. Это словно затишье перед бурей.
Его пальцы сжимают руль так, что костяшки побелели. Челюсть напряжена, скулы словно вырублены из камня.
Он сейчас не просто зол. Он опасно зол.
— Кто. Этот. Тип, — спрашивает он, наконец, не глядя на меня.
Ну как спрашивает… На вопрос это не очень похоже.
Каждое слово он произносит отдельно. Четко. У меня от этого даже мурашки по коже бегут.
— Илья, — отвечаю тихо.
Он резко выдыхает через нос. Почти рычит.
— И в каких ты отношениях с этим Ильей?
— Ни в каких, — отвечаю я сразу и честно. — Мы общаемся по-дружески. Он иногда помогает. И все. Он мой сосед. Просто сосед.
— Ага, — коротко кивает он. — "Просто сосед".
В этом "ага" столько скепсиса, что у меня внутри все неприятно сжимается.
— Не начинай, — говорю я. — Это правда.
Горан резко перестраивается, обгоняя медленно едущую впереди машину. Скорость растет.
— Он целовал тебя. Трогал, — говорит он глухо. — И это ты называешь "дружеским общением"? Интересно…
— Горан, — начинаю я осторожно, — я говорю правду. Между нами ничего нет. Ты сейчас заводишься на пустом месте.
Я понимаю, что мне не нужно оправдываться, но он слишком взвинчен, а я не хочу еще больше накалять обстановку.
— Нет, — отрезает он. — Я слишком хорошо знаю таких "просто соседей". Ему нужно больше, Яна.
Я открываю рот…
И тут же понимаю — спорить бессмысленно.
Потому что он прав.
— Мне он не нравится, — продолжает Горан.
— Да, я уже догадалась, — бурчу я.
Он бросает на меня взгляд — жесткий, режущий.
— И дело вовсе не в ревности.
— Конечно, — фыркаю я.
— Я серьезно. В нем есть что-то… — он делает паузу, подбирая слово, — кривое.
Я чувствую, как внутри все сжимается.
Сказать ему?
Рассказать про наш разговор? Про то, что меня напрягло в Илье?
Я хотела сказать сразу же, как села в машину, но теперь внутри меня роятся сомнения.
Потому что если я сейчас хоть намекну, Горан полезет разбираться. Я хорошо его знаю.
И это не будет "тихо и аккуратно". Это клочки полетят по закоулочкам.
Илье достанется — мама не горюй.
А что, если я ошибаюсь?
Если все, что мне показалось сегодня — просто нервы, вечер, "встал не с той ноги" или уязвленное мужское самолюбие?
Илья всегда был отзывчивым и добрым. Помогал, поддерживал.
Да, сегодня он вел себя немного странно, но он не сделал мне ничего плохого.
Готова ли я взять на себя ответственность за то, что Горан испортит ему жизнь?
А он непременно сделает это. Жестко. Прямо. По-своему.
И все это из-за пары не совсем понятных фраз?..
Ох, не знаю…
Лучше наверное, не рубить с плеча, а присмотреться к его дальнейшему поведению. И держаться подальше, разумеется.
— Горан, давай разберемся спокойно, — говорю я. — Вот тебе не понравилось его поведение. А как ты думаешь… как бы ты себя повел, если бы сейчас кто-то вылетел на дорогу, перекрыл тебе путь, вытащил меня из машины и увез?
Он даже не задумывается.
— Я бы его уже в лесу закапывал, — отвечает он ровно.
Я киваю.
— Вот видишь.
Он бросает на меня резкий взгляд.
— Это другое.
— Нет, — качаю я головой. — Это то же самое. Для него это выглядело именно так. Его остановили. При нем меня забрали. Ты серьезно думаешь, что он должен был улыбнуться и пожелать нам хорошей дороги?
Горан молчит.
Я вижу, как у него напрягается челюсть.
— Он разозлился, — продолжаю я. — Да. Повел себя глупо? Возможно. Но это не значит, что он опасный.
Я делаю паузу.
— Это значит, что он человек. С эмоциями.
Горан долго смотрит на дорогу.
— Ты его защищаешь, — наконец говорит он.
— Да. потому что он ничего не сделал.
Он резко жмет на тормоз у светофора. Машину слегка качает.
— Мне все равно он не нравится, — говорит он наконец.
— Я поняла, — отвечаю я. — Но давай без… самосуда.
Он фыркает, но тему больше не продолжает.
Его плечи все еще напряжены, но уже не так, как минуту назад.
Я сжимаю пальцы на коленях.
Мне нужно быть внимательнее, вот и все.
— Почему ты за мной поехал? — решаю я сменить тему.
Он не отвечает сразу.
Машина мягко катится по дороге, снег уже не такой плотный, фонари мелькают чаще. Горан смотрит вперед, молчит.
Я уже думаю, что он не собирается отвечать, когда он негромко говорит:
— Я не смог не поехать, Ян.
Я сглатываю непонятно откуда взявшийся болезненный ком в горле.
— Ты меня напугала, — добавляет он тихо.
Я удивленно смотрю на него.
— Напугала? Тебя?
Он коротко кивает.
— Когда ты ушла с ним. Я подумал… — он замолкает. — Ладно. Неважно.
Но это важно.
Я это чувствую.
Я жду, что он продолжит, но он молчит. Тогда говорю я:
— Я… не понимаю. Ты ведешь себя так, словно тебе не все равно, хотя я знаю, что это не так и…
— Ничего ты не знаешь, — мягко перебивает он
