замечаю, что это изделие ювелирного дома Прайс, как и моё кольцо. Но это украшение, должно быть, разработал сам Флориан, потому что на нём красуется его отличительная подпись. Он работает почти исключительно с сапфирами, которые, по его собственным словам, напоминают ему об океанской синеве глаз его жены.
— Я поблагодарю его позже, как только раздобуду его номер.
— «Мило» — это не то слово, которое я когда-либо связал бы с Актеоном.
Я узнаю этот тон Тимоти. Матильда говорила похожим голосом, когда речь заходила о брате Ориона. Строгий, пропитанный подспудным страхом — враждебное сочетание.
— Он тебе не нравится?
Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида, и я надеюсь, он прочитает по моему лицу, что не потерплю злословия в адрес Актеона. Семья не наказывает Ориона за то, что он сын Конрада, потому что все они обожали Анжелику. Но кем бы ни была мать Актеона… к ней они явно питали мало любви, и это отражается на их отношении к её сыну. На каком-то уровне я могу понять его боль. Быть изгоем в доме, где все боготворят покойную жену твоего отца, а тебя ненавидят просто за факт твоего существования, вымещая на тебе всю обиду и разочарование. Вот только Анжелика была мертва уже восемь лет, когда родился Актеон, так что их гнев кажется совершенно необоснованным.
— У пацана бывают свои заскоки, и Бог знает, характер у него ещё тот, — вздыхает водитель. — Но у него есть одно качество, которое затмевает все остальные.
— Какое?
— Он бы умер за Ориона. Вот насколько он ему предан, и для меня это всё, что имеет значение. Когда придет время, он сделает правильный выбор.
У меня нет времени размышлять над этим загадочным заявлением. Тимоти останавливает машину у башни. Закрыв бархатную коробочку, я кладу её на сиденье рядом со собой.
— Спасибо. Ты остаешься?
Тимоти качает головой.
— Пожалуйста, забери её с собой в дом.
— Конечно. Приятно провести время, миссис Райт.
Я выхожу из машины, подставляя разгорячённое лицо прохладному ветру, и оглядываюсь по сторонам в поисках мужчины, который заманил меня сюда. Тимоти уезжает, оставляя за собой лишь шлейф пыли.
Затылок покалывает, когда по позвоночнику пробегает жгучая волна предвкушения. Я оборачиваюсь и вижу Ориона — он стоит у входа в башню. Его задумчивые зелёные глаза смотрят так лихорадочно и пристально, словно оставляют на мне невидимые отпечатки.
Хриплый вздох срывается с моих губ от мощной энергии, окутывающей пространство. Я направляюсь к нему, пытаясь сдержать жаркий прилив, проносящийся по венам. Мы стоим лицом к лицу впервые после нашей совместной ночи.
Он так красив в своём костюме без пиджака, что это причиняет почти физическую боль. Плотный жилет подчёркивает каждый мускул его великолепного телосложения, напоминая о том, что скрывается под всеми этими слоями ткани. Засученные рукава рубашки обнажают рельефные предплечья. Прошлой ночью эти руки держали меня так крепко, что я ясно осознала: никто и ничто больше не посмеет прикоснуться ко мне без его дозволения.
В этот момент он действительно кажется Орионом из мифов — искусным охотником, наблюдающим за своей обречённой добычей, которая не в силах устоять перед его мощным притяжением, даже если последствия окажутся катастрофическими.
Может быть, именно эту деталь упустили в древних легендах? Впервые богиня сама возжелала быть пойманной охотником. Однако судьба никогда не была на их стороне, и их путям не суждено было переплестись.
— Привет.
Я останавливаюсь в нескольких шагах от него.
— Так вот в чём истинная причина нашего брака?
Я кручу пальцем в воздухе, указывая на пейзаж, и улыбаюсь, вдруг почувствовав себя немного робко в его присутствии. Ведь этот человек видел и целовал каждый дюйм моего тела.
— Здесь очень красиво. Было бы обидно потерять такое место.
Он сканирует меня взглядом с ног до головы, а затем медленно походит ближе. Я замираю, пока мыски его кожаных туфель не сталкиваются с мысками моих туфель на каблуках. Орион запускает пальцы в мои волосы, слегка запрокидывая мою голову назад, и проводит большим пальцем по моим губам. Вторая его рука властно обвивает мою талию, прижимая нас друг к другу.
— Привет, — тихо говорит он, а в следующий миг накрывает мой рот своим. Он вовлекает меня в глубокий, сокрушительный поцелуй, который мгновенно смывает все сомнения, унося в сумасшедший вихрь и пробуждая каждую клеточку тела. Когда он нехотя отстраняется, то произносит: — Это я выкупил твою библиотеку.
Пока моё тело всё ещё вибрирует от его близости, а в голове стоит туман, мне едва удается прошептать:
— Что?
— Я тот, кто собирался снести это здание. Оно находится в аварийном состоянии, и нам стоит благодарить богов, что оно не рухнуло, пока ты находилась внутри. — Его хватка на моей талии усиливается. — Одна мысль об этом для меня неприемлема.
Моргнув несколько раз от его признания, я пытаюсь отстраниться, и его тело тут же напрягается. Очевидно, мой муж не приветствует никакой дистанции между нами, но этот разговор слишком важен, чтобы отвлекаться на ласки.
— Когда ты это сделал?
В его тоне звучит вызов, когда он отвечает, скрестив руки на груди:
— В день нашей свадьбы.
Что?
— Ты казалась одержимой этой библиотекой, а я не потерплю, чтобы твоё внимание принадлежало чему-то, кроме меня. Твой взгляд должен быть прикован только ко мне.
Собственническая ревность в его голосе обдает меня волной тепла, смешиваясь с трепетом от его заботы о моей безопасности. Однако это чувство длится недолго — в памяти всплывает другое воспоминание. Я упираю руки в бока и сужаю глаза.
— Так это из-за тебя власти закрыли её на проверку!
Это объясняет, почему мне запретили даже заходить на территорию. Они просто отчитали меня, наговорив кучу лекций об опасностях вдыхания ядовитых химикатов при обрушении. А я-то думала, что это дело рук моего отца, который таким образом решил отыграться на мне за пропущенные звонки.
— А я ведь думала, что ты совсем не интересуешься моей жизнью.
— Всё, что связано с тобой, интересует меня.
О, это так мило…
Подождите.
— Майк действительно всё испортил и украл деньги, или это тоже была одна из твоих схем?
Он выглядит почти оскорбленным моим подозрением.
— Это правда. Кроме того, этот идиот уже уволен и не получит ни цента из твоих сбережений. Рафаэль лично об этом позаботился.
Его высокомерие должно было бы раздражать, но, учитывая все обстоятельства, я нахожу это безумно сексуальным.
— И я нашёл того мошенника, который притворился, будто продаёт тебе эту недвижимость. Скажем так, он больше никогда так не
