class="empty-line"/>
•••
— Не стоит смотреть так много новостей. Это раздражает, — заявляет Клайд, входя в гостиную. На этот раз он держался на ногах, что может означать, что ему становится лучше, или же я просто была слишком увлечена телевизором, чтобы заметить его.
В любом случае я чувствую себя вором, пойманным на месте преступления. Инстинктивно я тянусь за пультом и выключаю экран, даже не задумываясь о том, насколько это чертовски странно.
Клайд останавливается и с подозрением смотрит на меня, а затем продолжает идти на кухню. Сегодня утром он явно чувствует себя более комфортно.
— Чёрт, девочка, ты, должно быть, серьёзно относишься к этой чуши.
— Да. Моё тело — храм и всё такое. — Я выдавливаю из себя улыбку и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него через спинку дивана.
Он тянется за кофейником, но снова останавливается.
— Гвен, ты меня пугаешь. Вот каково это — иметь подростка и заставать его за тем, чего делать не следует?
— Я просто интересуюсь, как ты себя чувствуешь. Как ты себя ощущаешь?
Он качает головой и наливает себе чашку дымящегося чёрного кофе.
— Мне кажется, ты переводишь разговор на другую тему.
Я усмехаюсь.
— Не-а. Я? Нет.
Его водянисто-голубые глаза настороженно блестят, и я стараюсь не ёрзать, пока он шаркающей походкой идёт в гостиную и садится в кресло под прямым углом ко мне. Он делает большой глоток, ненадолго закрывает глаза и откидывается на спинку кресла.
— О да. Это хорошо.
— Ничего подобного...
— Теперь, когда я взбодрился, — перебивает он меня, — не хочешь рассказать, как ты пыталась найти Баша в новостях?
Я замираю, но лишь на мгновение.
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.
Да, имею. Баша не было три дня, и с каждым днём моё беспокойство росло. Я проверяю, нет ли обновлений о пожаре. Уровни локализации. Оповещения об эвакуации. Любые заявления от правительственных чиновников.
И более того, я беспокоюсь о Баше. Я беспокоюсь, что он там занимается чем-то опасным. Не имеет значения, что у него тысячи летных часов и многолетний опыт. Неважно, что он кажется способным на всё, что он делает.
Я имею в виду, привет, а как же тот поцелуй? А его губы? А его руки?
Способный.
Но вдобавок ко всему я беспокоюсь, что он ещё не полностью восстановился после операции.
А ещё я беспокоюсь из-за того, что, возможно, это я выгнала его из города. Так что, если что-то случится, это будет моя вина.
По сути, я — огромный комок тревоги из-за этого парня, и вполне возможно, что я преувеличиваю свою роль в этой ситуации.
Может, дело было не во мне.
Скорее всего, не во мне.
Это его работа. Готова поспорить, я даже не приходила ему на ум.
— Ладно, конечно, — протягивает Клайд. — Это что, игра, в которой мы делаем вид, что между вами ничего не происходит?
Чёртов Клайд.
— Ты не должен быть таким любопытным.
Он проводит рукой по своей жёсткой седой щетине.
— Прости, прости. Просто я вложился. Я очень старался, чтобы вы оба оказались под одной крышей.
Я резко поворачиваю к нему голову.
— Ты что?
Я кое-что заподозрила ещё в больнице, но его прямое подтверждение всё равно меня шокирует.
— Не строй из себя такую удивлённую. Я люблю этого здоровяка, как родного, и, честно говоря, ты мне очень нравишься, как второй мой здоровяк.
Моё сердце переполняется радостью. Я и подумать не могла, что мне будет так приятно, когда Клайд назовёт меня одним из своих здоровяков.
Теперь он усмехается, и его взгляд становится отстранённым.
— Меня не зря называют Безумным Клайдом. Иногда нужно быть немного не в себе, чтобы понять, что происходит. А что касается вас двоих, я заметил это ещё тогда, когда он вернулся после той ночи, проведённой в аэропорту, и не переставал говорить о тебе. Никогда не видел, чтобы парень так часто проверял свой телефон, как в те недели и месяцы после этого. Он старается быть сдержанным и ворчливым, но я знаю, что он не терял надежды на то, что ты с ним свяжешься.
Теперь у меня сжимается сердце. Почему-то я не думала, что Клайд в курсе.
Мои плечи опускаются, и я перестаю притворяться.
— Я бы так и сделала. Я планировала это. Я тоже часто проверяла телефон. Вселенная нас как будто наказала. А теперь… — Я замолкаю и смотрю в панорамные окна на озеро. Я живу здесь уже месяц, и, как ни странно, этот вид никогда не надоедает.
Как ни странно, это место, которое мне совсем не принадлежит, стало казаться мне домом.
— Теперь, когда у нас есть Трипп и всё остальное… Я не знаю, Клайд. Думаю, поезд уже ушёл. Я не хочу раздувать из этого проблему. Такое ощущение, что вся вселенная ополчилась против нас…
Он усмехается.
— Пустые разговоры. Вселенная не мешает ни одному из вас что-либо делать.
Я недоверчиво смотрю на мужчину постарше.
— Гвен, я знаю, что ты во всё это веришь, и это здорово. Я тоже верю во многое из того, во что не верят другие люди, но пусть это не мешает тебе добиваться желаемого. Иногда что-то не даётся тебе в руки просто потому, что так распорядилась вселенная или что-то в этом роде.
Я фыркаю. Не думаю, что всё настолько плохо, но у меня и правда есть привычка плыть по течению и избегать лишних проблем.
— Жестко.
— Правильно. Вам обоим этого не хватает.
— Клайд, это его сын. Он очень хочет наладить с ним отношения, а моё присутствие в этой картине бесконечно всё усложнит.
— И что? Всё самое лучшее в жизни — сложное.
Я вздыхаю. Мудрые слова из самого неожиданного источника.
Не могу поверить, что веду этот разговор с Клайдом. Если бы мне несколько месяцев назад сказали, что он будет давать мне отцовские наставления, я бы рассмеялась тому в лицо.
— Гвен, послушай. Я знаю его уже много лет, и он, возможно, один из лучших людей, которых я знаю. Он вспыльчивый, упрямый и консервативный, но хороший. Ему причиняли боль. Ему слишком часто говорили, что он недостаточно хорош. Из-за своей бывшей жены и матери Триппа он на собственном горьком опыте убедился, что люди используют его как ступеньку на пути к той жизни, которой они на самом деле хотят. Он ожидает, что его бросят.
Клайд делает паузу для драматического эффекта или чтобы отхлебнуть кофе — я не знаю точно. Но я точно знаю, что с каждым его предложением у меня
