Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
отмахивается от протестов Далилы по поводу того, что мы приехали сюда не есть. Женщина так быстро говорит, пока подогревает еду, что удивительно, как Далила успевает за ней. Я поражен тем, как ловко она готовит. Совсем скоро перед нами разложена куча еды.
Я не собираюсь разочаровывать пожилую даму.
Я беру кусок мяса с тарелки, которую бабушка Далилы поставила на стол. Она передает мне острый нож, украшенным драгоценными камнями, чтобы порезать мясо.
– Он выглядит старым, – говорю я, рассматривая зеленые сверкающие камни на деревянной рукоятке.
Далила поднимает нож и спрашивает о нем свою бабушку.
– Она говорит, ее прадедушка сделал его после войны и вырезал свои инициалы на нем. Зеленые изумруды символизируют хороший урожай, а красные рубины – кровь и слезы, без которых не обходится никакой усердный труд. Готовить с ним – к удаче.
Я изучаю заднюю часть рукоятки. На ней вырезаны буквы «ПХ». Я гадаю, каково иметь семейные реликвии, что-то ценное, принадлежавшее кому-то до тебя. У меня ничего нет от предков, чтобы чувствовать связь с ними.
– Классный нож, – говорю я ей. – Уверен, если бы он мог говорить, то рассказал бы интересные истории.
– Ага. – Далила трогает кончик ножа, но быстро отдергивает руку. – Ой! Острый.
– Осторожнее, – говорю я и забираю у нее нож. Я насаживаю на него кусочек какого-то блюда с жареным мясом. Попробовав, я ощущаю взрыв вкуса и жалею, что не смогу взять немного домой.
Абуэла Кармела продолжает говорить со мной, словно я понимаю каждое слово.
– Что она говорит? – спрашиваю я.
– Ничего.
Я поднимаю бровь.
– Ладно, – наконец, отвечает Далила. – Она говорит, что у тебя добрые глаза и что, должно быть, у тебя светлая душа.
Я засовываю еще один кусок жареного мяса в рот.
– Прости, что сообщаю тебе об этом, но твоя абуэла слепая.
– Она не слепая.
– У меня не добрые глаза. И моя душа достаточно черна. Возможно, ты сглазила свою бабулю, когда сказала, что она смертельно больна. Ее точно плохо информировали.
Она целится в меня куском еды.
– Судьба свела нас вместе. Ты не думал, что я могу помочь тебе с твоей темной душой?
Я ловлю кусок и отправляю в рот.
– Помочь чем? Едой? – Темная часть моей души знает, что я должен оттолкнуть ее. – И нас свела не судьба. Это был концерт панк-рока. А сейчас твоя нужда – разобраться в делах своей семьи.
– Ты прав. – Лицо Далилы становится серьезным. Настроение сразу же меняется.
– ¿Pasa algo [78]? – спрашивает абуэла Кармела.
Сделав глубокий вздох, Далила достает открытое письмо из кармана и протягивает его бабушке. Женщина только бросает на него взгляд, и выражение ее лица становится таким же, как у Далилы. Они разговаривают на испанском, поэтому я понятия не имею, о чем они говорят, но что-то из сказанного расстраивает Далилу так сильно, что она не выдерживает и к ее глазам подступают слезы.
– Что случилось? – спрашиваю я.
Далила поднимает на меня взгляд, и слезы текут по ее щекам.
– Она сказала, что мой отец был замешан в каком-то теневом бизнесе, не связанным с судебными делами. Когда она спросила его об этом, он не стал отрицать. Мой отец не лучше своих клиентов.
В порыве эмоций Далила отталкивает стул и выбегает.
Я собираюсь пойти за ней, когда абуэла Кармела касается моей руки. Она показывает на себя. Она хочет, чтобы я остался здесь, пока она поговорит с внучкой.
Я выглядываю из окна гостиной и вижу, что Далила сидит на земле, положив голову на руки. Бабушка потирает ее спину, успокаивая. Часть меня хочет выбежать, встать перед девушкой на колени и сказать, что я буду ее героем, который защитит ее от всего.
Я больше не могу врать себе. Далила мне очень дорога. Больше, чем должна быть, и больше, чем я хотел бы.
Двадцать восьмая глава
Далила
Все это выводит меня из себя, а правда об участии отца в нелегальной деятельности картелей становится слишком реальной. Абуэла Кармела гладит меня по спине и убеждает, что все будет хорошо.
Но не будет.
Она берет меня за руку и рассказывает, как в ее времена все усердно работали, чтобы у них на столе была еда и не приходилось покупать продукты у других. Но дело не только в этом. Она заметила, что люди, с которыми работал и общался папа, были против всего, во что верила она. Папа сказал, что он делает то, что должен, а ей стоит заняться своими делами. С тех пор абуэла Кармела не появлялась в «Ла Хоя де Сандоваль».
Сама стыдясь своих слов, я спрашиваю, не думает ли она, что папа связан с новым картелем «Лос Рейес дель Норте».
– Ojalá supiera [79], – говорит она, и грусть омрачает ее доброе лицо.
Она не знает.
Но я вижу, она подозревает, что он еще сильнее ввязывается во все это.
– Aveces es mejor ser ignorante [80], mija.
Иногда, может, лучше и не знать, но я не хочу отводить глаза и притворяться, что вокруг меня не происходит ничего такого.
– Мы можем поговорить?
Я поворачиваюсь к Райану, стоящему позади меня, и быстро вытираю слезы, бегущие по щекам.
– Конечно.
Абуэла Кармела возвращается в дом, советуя мне положиться на него. Она оставляет нас одних, хотя мне не хочется разговаривать.
Райан протягивает руку. Я хмурюсь, уставившись на нее.
– Чего ты хочешь?
– Возьми меня за руку, – говорит он. Когда я так и поступаю, то ощущаю тепло и силу его прикосновения, пока он поднимает меня на ноги. – Пройдемся.
Я вытираю слезы свободной рукой, ненавидя это ощущение одиночества.
– Думаю, тебе лучше держаться подальше от меня, Райан. Очень-очень далеко.
– Ну, этого не произойдет, Далила. Просто пройдись со мной.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
