книги стояли у Егора в шкафу, и он ими страшно гордился.
В какой-то момент Макс поймал себя на мысли, что испытывает весьма противоречивые эмоции. С одной стороны, ему было интересно и приятно слушать рассказ Наташи о младшем сыне, а с другой…
Было больно.
Больно, потому что он давно мог бы быть частью её мира. И, по правде говоря, одиннадцать лет назад шансов стать для Наташи и её сыновей кем-то значимым был гораздо выше, чем сейчас. Сейчас… Старший — совсем большой парень, ему уж точно не нужен незнакомый мужик рядом с мамой, и без отца он привык. А младший как раз в том возрасте, когда всё, особенно нововведения, принимают в штыки и смотрят на мир исключительно в эгоистичном ключе. Как он отреагирует, если в Наташиной жизни нарисуется Макс? Однозначно плохо. А в то время Егору было три года, и если бы Карелин не был настолько тупым, ленивым и полным предрассудков…
— Что-то случилось? — вдруг спросила Наташа, нахмурившись. — Ты улыбался-улыбался, а потом перестал и сидишь весь из себя надутый. О чём подумал?
Макс уже собирался чистосердечно во всём признаваться, но вдруг обратил внимание на навигатор, который показывал, что они почти приехали — значит, лучше отложить разговор до того времени, когда Наташа заберёт книги Егора.
«Да-да, Карелин, ты молодец, прекрасная отговорка!» — пожурил он самого себя, но тем не менее сказал:
— Потом. Тебе скоро выходить. Как обратно поедем — расскажу.
— А может, не надо? — попыталась пошутить Наташа, но он покачал головой.
— Надо, Наташ.
80
Наташа
Встреча прошла без сучка и задоринки — Наташа заплатила деньги, в ответ получила десять толстенных томов в удобной тканевой сумке с длинной ручкой, которую можно было надеть на плечо. Правда, от веса это не слишком спасало — и Наташа, получив книги, чуть слышно охнула от их колоссальной тяжести.
— Отдай-ка, — усмехнулся Карелин, как только они вышли из квартиры продавца, и бесцеремонно отобрал у Наташи сумку. — Ого, весомо. Хорошо, что я с тобой поехал. Не представляю, как ты тащила бы подобную тяжесть в метро одна.
— Так же, как и раньше, — с иронией отозвалась Наташа. — Я же не первый день на свете живу, Макс, и без мужчины давно. Это ещё не самая тяжёлая сумка, поверь.
— Верю, — отозвался Карелин как-то хмуро, поджал губы и вздохнул, будто был недоволен услышанным. Интересно, о чём он подумал?
Спустя пару мгновений, когда они уже ехали в лифте, стало ясно, о чём.
— Моя мама тоже вечно тяжести таскала, — тихо произнёс Макс, глядя на панель с кнопками — но Наташа была уверена, что видел перед собой он в этот момент совсем иное. — Сейчас хотя бы доставка существует, можно и продукты заказать, и что угодно — главное деньги плати. А в то время… Сама понимаешь.
— Понимаю. Но ты ведь ей помогал, правда? Как мои мальчишки.
— Конечно, помогал, — кивнул Карелин почти безэмоционально. — Но помощь ребёнка — не то же самое, что помощь взрослого мужчины.
— Согласна. Но во всём есть свои плюсы, Макс, даже в этом. Я ведь рассказывала тебе о своём муже… Лучше уж вовсе без мужа, чем ещё раз напороться на что-то подобное.
— Я тебя очень хорошо понимаю, — откликнулся Карелин и посмотрел на Наташу сочувственно, а ещё почему-то виновато. — Понимаю лучше, чем ты думаешь.
— Хм? — она приподняла брови, не в силах осознать, о чём говорит Макс, но в этот момент двери лифта разъехались в стороны, и Карелин, подхватив Наташу под локоть, вывел её наружу, а затем сказал:
— Я тебе всё объясню, когда сядем в машину. До твоего дома где-то полчаса, если повезёт и не встрянем в пробку — как раз успею.
— Ладно, — согласилась Наташа, чувствуя жгучее любопытство, как всегда бывало, когда речь шла о том, что касалось Макса. Нужно уметь смотреть правде в глаза — и она умела, признавая: ни о ком, кроме сыновей, она не желала знать всё, ничьи мысли её не волновали так, как мысли Карелина.
Наверное, в прошлой жизни она была Кончитой, которая за множество прошедших с последней встречи с графом Резановым лет так и не смогла его забыть — несмотря ни на что.
81
Наташа
Положив книги за заднее сиденье, чтобы не мешались, Макс сел на водительское место, завёл машину и принялся выруливать со двора на ближайшую улицу. Только оказавшись в потоке других автомобилей, Карелин вновь заговорил — и сразу же перешёл к делу, видимо, посчитав, что хватит откладывать.
— Вчера ты сказала, что я к тебе ничего не испытывал одиннадцать лет назад. Ты действительно в это веришь?
Наташа мгновение помолчала, прислушиваясь к себе, а потом честно ответила:
— Да. Ты в таком тоне общался обо мне с Ломовым, что никаких сомнений не вызывает. Да и потом…
— А что потом?
— Ничего, кроме бесконечной карусели из женщин, — усмехнулась Наташа, чувствуя, как во рту становится горько. — Ты продолжал жить, как и прежде, встречался с другими, и несчастным не выглядел. Разве так ведут себя любящие люди? Если бы ты…
— Ты тоже не выглядела несчастной, Наташ, — перебил её Карелин решительно, и ей показалось, что в его лице мелькнуло что-то очень печальное. Но действительно показалось или нет, она не была уверена — всё же Наташа сидела боком к Максу. — Я все одиннадцать лет был уверен, что нужен тебе не больше, чем крысы в подвале твоего дома, и бесился в том числе по этой причине.
— Что? — изумилась Касаткина, поворачиваясь к Карелину. Хотелось посмотреть ему в глаза, но он глядел вперёд, на дорогу — и правильно делал, всё-таки они находились посреди проезжей части. — Останови машину! — потребовала Наташа, осознав, что не в силах разговаривать подобным образом, и Макс кинул на неё быстрый взгляд.
— Где?
— Где хочешь! Когда ты смотришь не на меня, а вперёд, мне кажется, что ты врёшь.
Карелин слегка нервно рассмеялся, а потом всё же затормозил — там же, где проезжал, прижался к бордюру правой полосы, и Наташа обалдела.
— Здесь нельзя останавливаться…
— Плевать, — буркнул Макс, щёлкая ремнём и одновременно
