ты открыл в себе какой-то талант?
Так непривычно слышать от неё подобные вопросы без привычной насмешки. Кира спрашивает искренне, и её зелёно-голубые глаза больше не кажутся опасными. В них столько света, будто ответы на мои вопросы и правда кроются где-то там. В ней. В девушке, которая за такой короткий срок подобралась слишком близко к сердцу. Ещё немного — и назвать её просто летним романом у меня язык не повернётся.
— Какой талант? — смеюсь, пряча за улыбкой новую волну тоски.
Когда я успел стать таким сопливым романтиком?..
— Какой? Да у меня пальцев на двух руках не хватит, чтобы всё перечислить. — Она игриво укладывается мне на колени, разметав волосы по простыне.
— Ты сейчас троллишь меня? — склоняюсь над ней, не в силах сдержать идиотскую улыбку.
— Хотела бы, но нет… — вздыхает Кира и вскидывает руку, готовая перечислять мои «таланты». — Ты отлично играешь в пляжный волейбол.
— Да-а, очень выдающийся талант. И, главное, редкий.
— Неплохо танцуешь.
— Это была разовая акция.
— Ты можешь профессионально заниматься сёрфингом… — Лазерная загибает третий палец, но и тут я нахожу контраргумент.
— Победа в любительском соревновании ещё не делает меня профессионалом.
— Ты обошёл Страхова. Он, между прочим, в прошлом году выиграл чемпионат Европы. Так что вполне можешь претендовать на этот спорт.
— Да, но я не хочу превращать сёрфинг в дело жизни. Тем более мне нравится резать волны в одиночестве, без всего этого соревновательного допинга.
— Я тоже. Не люблю подобные состязания.
— Да ладно! — запрокидываю голову и смеюсь. — Никогда в это не поверю. Тебе только дай кого-нибудь уделать — в любом доступном увлечении.
— Неправда! — Кира приподнимается на локтях. — Я люблю игру, это правда. Но сёрфинг прекрасен сам по себе — без всей этой мишуры и орущих трибун.
Мы понимающе хихикаем, переглядываясь. Я перебираю её волосы, мягко скользящие сквозь пальцы, и улыбка сама собой сходит с моего лица. Настроение меняется, становится тише, глубже, и я вдруг произношу:
— Странно, что мы с тобой вообще сошлись…
— Почему это? — Интонация у Киры всё ещё лёгкая и игривая, в отличие от моей.
— Говорят, противоположности притягиваются. А я смотрю на тебя — как в зеркало.
— Романтику сильно переоценивают.
— Думаешь?
— Уверена. Людям должно быть комфортно вместе, а мир почему-то продаёт любовь через боль.
— Это как?
— Ну знаешь… когда из миллиона людей выбираешь именно того, кого любить нельзя. И почему-то именно у него оказываются какие-то особенные глаза и тот самый голос, от которых внутри всё переворачивается. Но это же бред. Всегда можно найти человека, который подходит по всем пунктам, и не мучиться. Я никогда не понимала, зачем люди добровольно выбирают страдание.
Я тоже раньше не понимал. Но сейчас смотрю на неё и всё яснее осознаю, что попал. Потому что именно она и есть для меня обладательница тех самых особенных глаз и голоса.
— Значит, мы с тобой сошлись по причине комфорта? — откашливаюсь и стараюсь спросить ровно, будто её слова не полоснули изнутри, оставив после себя ноющую царапину.
— Да. Временно сошлись, чтобы провести это лето с пользой. — Лазерная выпрямляется, перекидывает через меня ногу и оказывается сверху, лицом ко мне. — Понимаешь, о чём я?
Её спокойствие режет сильнее, чем прямой отказ. И, как всегда, от неприятной правды я бегу в единственное место, где умею держать контроль.
— М-м… — наигранно щурюсь, делая вид, что не улавливаю её намёка. — Не совсем… — Подхватываю её за бёдра, направляя в неё уже готовый к приключениям член. — Может быть…
Медленно насаживаю её на себя и почти жмурюсь от того, как по телу расходится тягучее электричество.
— Может быть… — повторяет она за мной, прикрывая глаза ресницами. — Может быть… — приподнимается и снова опускается, с каждым разом позволяя мне входить всё глубже.
— Может быть, нам стоит остановиться, пока ты не подсела на меня? — дразню Лазерную, задерживая наверху на несколько томительных секунд.
— Я уже подсела. И даже села на тебя, — играет она словами, с силой сжимает мои плечи и резко возвращается вниз.
Меня прошибает мгновенно. В тугое, жаркое тело врезаюсь так глубоко, что внутри будто что-то перещёлкивает. В следующую секунду — зверею. Мне вдруг мучительно хочется взять её жёстко — потому что с ней слишком хорошо, чтобы отпустить. Потому что она заставляет меня чувствовать, выворачивает наизнанку, делает другим. С каждым новым разом примешивает всё больше эмоций, поднимает всё выше — только затем, чтобы однажды безжалостно столкнуть вниз, дерзко помахав ручкой.
— Сегодня играем по моим правилам. — Сжимаю её затылок, заставляя взглянуть мне в глаза.
В моём голосе уже не игра, а срыв и угроза.
Лазурская не успевает окатить меня порцией фирменного сарказма. Я резко разворачиваю её к себе спиной, ставлю на четвереньки и шлёпаю по ягодице. Она вздрагивает, коротко втягивает воздух и впивается пальцами в простыню.
Отлично. Смотри на море и проклинай меня, малышка. Потому что сейчас я буду брать тебя так, словно это может затушить разгорающиеся огонь внутри меня и принизить твою значимость.
Вхожу сзади резкими, быстрыми толчками, уже не думая о том, что мы на открытом пирсе, пусть и на частной территории. Мир сужается до солёного ветра, белых простыней, сбившихся под её коленями, спины, выгибающейся под моими ладонями. Я вколачиваюсь в неё всё глубже, ударяясь бёдрами о безупречную бархатную попку. Запускаю пятерню в волосы, тяну за корни — жадно, по-звериному, пока она держит меня за живое одними только своими стонами. Вот такой неравный обмен: тела на душу, похоти на чувства, удовольствия на любовь.
Глава 29. Первая ракетка Кира
Кира
— Каменский, соберись, мы не можем проиграть этим дилетантам!
Кричу я нашему Пьеро, который, судя по всему, ради расположения моей сестры готов слить весь матч. Мы с Глебом играем решающий гейм парного матча против Фила и Евы. Силы почти равны, но Филатов, кажется, решил доказать всему острову, что не существует спорта, в котором его можно обыграть.
— Сдавайтесь, у вас нет шансов! — кричит Ева, поправляя белоснежную плиссированную юбку.
Выглядит она как типичная богатенькая девочка в идеально выглаженном поло, тогда как я подошла к образу куда изобретательнее. На мне короткое спортивное платье цвета фуксии с открытой спиной до поясницы, и выбрала я его не просто так: мне до неприличия нравится плотоядный взгляд Фила, то, как он мимолётными жестами показывает своё желание или выхватывает секунду, чтобы отправить мне очередное пошлое сообщение. Одно из последних до сих пор поджигает мои трусики:
«Не смей снимать это платье после игры.
