всплескивает она руками. — Но никто же и мысли не допускал, что Антоша наш окажется слабым на передок и будет тра…
— Таня! — одергиваю ее.
Таська хоть и играет с мальчишками в другой комнате, но в любой момент может войти на кухню, где мы сидим за чаем с пирожными, которые мы принесли с собой, чтобы попить или за любимой печенюшкой, а я не хочу, чтобы она слышала подобные слова о своем отце.
Мне придется что-то ей врать, как-то выкручиваться, а мне противно. Отец ей постоянно лжет, кормит пустыми обещаниями, пусть хотя бы я буду с ней честной. Насколько смогу…
— Прости, — шепчет Таня. — Но согласись, Поль, он заслужил в свой адрес словечки и похуже.
— Соглашусь, конечно, — киваю я, — но не при детях же. В общем, я не знаю, что и думать, — делюсь с подругой сомнениями и тревогами. — Я не верю, что он действительно хочет помириться и вернуться. С чего вдруг? Год назад он требовал развода и как можно скорее. Я думала, он там жениться собрался на своей любовнице, а тут на тебе — явился. И просится назад. Не верю я его словам. Не верю и все.
— Почему? А что ты думаешь, ему нужно? — сводит брови Татьяна.
— Если бы я знала… Воображение подсказывает самое худшее, и я все эти дни как на иголках. Успокоительное горстями пью и каждую минуту жду какой-нибудь пакости от него или от его рыжей.
— А это шалава, что, тоже здесь? — таращит на меня глаза Танька.
— Не знаю. Он ничего про нее не говорил. Но после того, что она устроила, когда мы разводились, я уже ничему не удивлюсь. Она же обещала, что больше не отпустит его в Москву одного.
— Да, неадекватная баба, — согласно цокает Репникова. — Неужели польки все такие?
— Полька — это я, — улыбаюсь, — а она — чешка.
Татьяна тоже смеется. В комнату на наш смех вбегают мальчики и Тася.
— Мама, а чего вы смеетесь? — спрашивает раскрасневшаяся от непривычно подвижных игр дочь — дома она играет тихо-мирно, а с пацанами они носятся по всей квартире, отстреливая друг друга из разного оружия.
Я вздрагиваю каждый раз, когда резиновые пули с треском отскакивают, попадая в стену. Звук очень громкий, а значит, удар резкий — а если такой в глаз?..
— Просто тетя Таня смешную историю рассказала, — улыбаюсь, протягивая ей стакан с водой.
— Какую?
— Про чешки, — опережает меня Танька. — Тапочки такие для танцев. Хочешь и тебе расскажу?
Тася кивает, и подруга сочиняет на ходу какую-то бессмыслицу про пару чешек-потеряшек, заблудившихся ночью в лесу. С серьезным видом она несет такую чушь, что даже я, слушая ее, загружаюсь.
— Разве это смешно? — дослушав небылицу до конца, хмурится Таська и смотрит на Таню волком.
— Твоей маме показалось, что да, — пожимает она плечами.
Дочь смотрит на меня с недоумением.
— У взрослых немного другое чувство юмора, малышка, — объясняю я и она, удовлетворившись ответом, убегает вслед за пацанами, сразу начиная оглушительно стрелять.
— Как же все-таки она на Антона похожа, — провожает ее взглядом Таня и смотрит на меня.
— Да, с годами все сильнее. Родилась больше похожей на меня — глаза и волосы, а потом поменялась. Сейчас и мимика такой же стала. Что удивительно — они ведь давно не общаются, дочери не с кого копировать манеру говорить или другие жесты отца, но она так же улыбается, так же морщит нос, когда сердится, так же проникновенно смотрит в глаза… И характер такой же упрямый.
— Гены… — многозначительно заключает подруга, и с ней трудно не согласиться.
Глава 5
Можно случайно забыть
Этой ночью, как и три предыдущие, я опять долго не могу уснуть, вновь вспоминаю разговор с Воронцовым, раз за разом прокручиваю его в голове, и пытаюсь уловить тайный смысл в сказанных им словах. Снова и снова.
Нет, я не верю ему. И не понимаю.
Ну зачем он приехал? Ну что ему от нас нужно?
Эти вопросы я задала ему не один раз, но ни на один не получила ответа. Все его ответы свелись к одному — желанию вернуть нас с Тасей, — он твердит их заученно, как попугай. Но это настолько не реально, что даже звучит глупо.
Я решительно отказываюсь в это верить.
Антон не может быть таким идиотом, чтобы думать — даже на секундочку допустить мысль, — что я настолько сошла с ума, чтобы дать ему второй шанс, который он просит.
Снова впустить его в свою жизнь? Снова поверить ему⁈ После всего, что он сделал!
Нет, не сделал, а делал, долго и осознанно. Каждый месяц, а то и чаще, уезжая от меня и Таюши к своей Доминике, с которой сначала «перезагружался», как он сам сказал мне в одном из наших последних разговоров — отдыхал от рутины семейной жизни, — потом заботился о ней беременной. Интересно, а с ней он тоже ходил на все узи и другие процедуры, на которые маниакально сопровождал меня, когда я ходила с Таськой? Да уж наверное. Ведь там он ждал сына…
И даже когда его долгожданный сын родился, Антон не рассказал мне о нем, не признался, а продолжал уезжать и возвращаться, полтора года ведя двойную жизнь!
И все это время он врал нам. Врал нам обеим. Нагло и беспринципно лгал в лицо. О том, как он безумно любит нас, как каждый день в этих поездках скучает по своей семье, как надеется получить повышение и перестать, наконец, мотаться по командировкам.
Каким он тогда казался искренним, и каким при этом был притворщиком…
Фу. Противно даже вспоминать.
И теперь этот человек просит простить его и дать второй шанс.
Нет. Нет и нет!
За кого он меня принимает?
За наивную дурочку, которой можно навешать лапши на уши, и она их развесит радостно?
Или думает, что, если прошло уже достаточно много — для кого? — времени, то я все забыла и простила?
Сегодня на обеде я листала ленту новостей в соцсети, и мне попался пост с фразой, которая идеально легла на мое настроение. Просто слоган моей жизни последних дней:
«Если долго не видеть человека, то можно случайно
