Казалось, что удача улыбнулась мне. Наши отношения развивались стремительно, но что-то, чего я никак не мог объяснить, не давало мне покоя. Я не мог стать с ней полностью единым целым и избегал близости, и это было… странно. У меня не было непреодолимого желания затащить её в постель и не выпускать оттуда. Я оправдывал себя тем, что не хочу напугать её своим напором, что у меня достаточно выдержки, чтобы не тащить её сразу в кровать, и…
Много я ещё придумывал таких вот глупых оправданий. Однако черту в наших с Настей отношениях так и не переступил, чему был безумно рад. Наверное, инстинктивно я уже тогда понимал, что Настя — не моя женщина.
С Никой мне было легко с самого начала. Мне было комфортно рассказывать ей о том, о чём я бы никогда даже не подумал говорить Насте. Я мог долго разговаривать с ней и получать настоящее наслаждение от этого процесса. Мне нравился её характер, и с удивлением я обнаруживал, что во многом наши с ней вкусы и мнения сходятся.
Уже тогда я тянулся к ней, несмотря на то, что считал своей истинной Настю. И где-то в глубине души, я думаю, завидовал брату, ведь был уверен, что рано или поздно он добьётся этой удивительной девушки, которая так манила меня.
Когда я узнал правду, то всё перевернулось верх дном. Неожиданно нахлынули чувства к моей настоящей истинной, и я едва не сошёл с ума от той сумасшедшей тяги, что к ней появилась.
Потом новость о проклятии рода и исчезновение Ники. Всё это вновь и вновь заставило меня сходить с ума от мысли, что я ничего не мог сделать. Моя истинная могла умереть в любой момент, а я был совершенно бессилен как-то этому помешать. Я даже найти Нику не мог.
Я злился и ненавидел себя за то, что ничего не понял сразу. А ещё, не мог простить себе того, что не рассказал о встрече со своей истинной отцу. Если бы я просто позвонил ему и сообщил об этом, то всё могло бы быть по-другому. Только вот, увы, я решил сказать ему о случившемся только после его возвращения, и это стало моей роковой ошибкой.
Когда после нападения я увидел её, то мне подумалось, что им всё-таки удалось меня убить. Потом больница, лечение и осознание того, что Ника действительно настоящая, а не плод моего воображения.
Большим ударом для меня было узнать, что она замужем и… любит своего мужа. Как так-то? Почему та, что предназначена мне, принадлежит другому? Наверное, я бы свихнулся от этого и натворил бы много плохого, о чём бы потом жалел, если бы не разъедающее чувство вины, что из-за проклятия моего рода Вероника в любой момент может умереть.
В какой-то момент я поставил себе несколько целей — найти способ снять проклятие, защитить истинную от любых опасностей и завоевать её сердце.
Как бы Ника ни сопротивлялась, но нас тянуло друг к другу с невероятной силой. Она списывала всё на нашу парность, не веря, что эти чувства настоящие. Я же понимал — в моей жизни не было ничего более настоящего, чем чувства к ней. Тем более, я прекрасно помнил, как тянуло меня к ней, даже когда я не чувствовал в ней свою пару.
Новость о том, что Нику с моим братом всё-таки связывали близкие отношения и она, вполне возможно, беременна от него, выбила меня из колеи больше, чем та, что они провели ночь втроём. Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя и осмыслить всё, что я узнал.
Долго не мог набраться решимости вновь с ней поговорить, а когда сделал это, то Ника, наконец, сдалась под моим напором и дала нам шанс.
Несмотря ни на что, то время было прекрасным. Я познавал любимую с новой для меня стороны и чувствовал, как она тянется ко мне, постепенно меняя своё мнение о нас. А однажды понял, что Ника всё-таки окончательно приняла меня и полюбила.
Я понял, что она полюбила меня раньше, чем она это озвучила. Я не торопил её, давая время, чтобы она призналась, и когда это произошло, я был невероятно счастлив.
Когда начались роды, я едва с ума не сошёл от беспокойства. Действовал на автомате, безумно боялся поддаться панике. Дурное предчувствие сжимало грудь, и мне было тяжело его игнорировать.
Во время родов я испытал адскую, ни с чем не сравнимую боль от разрыва связи. Было ощущение, что у меня вырвали сердце, а потом слова Владислава эхом отдавались в ушах.
— Мне жаль, но её больше нет.
Когда я зашёл в спальню, то увидел Максима, что прижимал к своей груди младенца. Видел Егора, который обнимал безжизненное тело Ники. Оба они выглядели подавленными, сломленными. Такими же, как я.
Казалось, что вся комната пропиталась смертью и нашей болью от потери любимой.
И в это мгновение вся комнаты стала заполняться чёрной дымкой. Послышался громкий детский плач, и Вероника открыла глаза.
Это было самое настоящее чудо!
— …Так, и что это мы тут делаем?
Я отвлекаюсь от сбора детской коляски и перевожу взгляд на любимую. Вероника стоит в дверном проёме и смотрит на меня с улыбкой на губах.
— Вообще-то, ты испортила сюрприз, — говоря я, подходя к ней, и аккуратно касаюсь её огромного живота. Да, она вновь беременна и в этот раз носит моего сына. — Хотел сам оформить детскую, а после всё тебе показать.
— А я пришла не вовремя. Да?
— По идее, тебя должен был отвлечь Егор, — признаюсь я, оставляя поцелуй на самых желанных губах.
— Его миссия провалилась, так как Егора отвлекли самого.
— Арина?
— Ага. Эта маленькая проказница подбила его помочь ей сбежать с занятий по магии.
Я улыбаюсь, так и представляя умоляющее лицо своей маленькой дочурки, которой Егор совершенно не умеет отказывать. Да и мне, если честно, с трудом это удаётся. Самые строгие родители для Арины — это Ника и Максим. Хотя, и из последнего она может вить верёвки, если уж очень постарается.
— Да, разбаловали мы нашу принцессу.
— А я вам давно про это говорила, но вы ведь меня не слушаете, — тяжело вздыхает Ника. — Кстати, комната красиво оформлена. Мне нравится. Когда ты только успел?
— О, это будет моей маленькой тайной. Хочешь, покажу, что ещё успел здесь сделать? Готово ещё не всё, но…
— Я с удовольствием посмотрю.
Счастливо улыбаясь, с воодушевлением начинаю рассказывать о том, что успел сделать
