много. Но я понимала, что не стоило перебивать Леона. Особенно в такой момент как сейчас.
И он начал говорить. Уже без пауз. Запрокинул голову назад, поудобнее расположился в кресле.
— Все началось из-за махинаций его отца. Арсанова-старшего. Он проворачивал множество темных схем. Вместе с одним известным бандитом по кличке «Монах». Тот много ужаса на город навел в свое время. Да что там на город! На всю страну. Про него на каждом углу болтали. Власть его все сильнее крепла. И некоторым структурам он стал мешать. На са-а-амом верху. Ты же понимаешь о чем я?
Вероятно, о тех схемах, которые надеялся вскрыть мой отец, он так и не вывел тех предателей на чистую воду.
— В то время были свои расстановки. Монаха решили подвинуть, а сделать это нужно было грамотно. Скажем, хм, по особым воровским понятиям. Монах не был «вором в законе» и обычно без согласия никого не назначают. Но так вышло, что именно его назначили. Намеренно. Не без помощи со стороны Арсанова-старшего. Он не был главным, кто все решал. Но сильно посодействовал этому назначению. Правила в криминальном мире очень простые и жесткие. «Вор в законе» не должен иметь ни жены, ни детей. А если вдруг выясняется, что у него есть семья, то их всех должны убить.
Дикость. Но чего ожидать от бандитов?
— Это логично, — продолжал Леон, и я не удивилась тому, что этот циничный тип одобрял настолько зверские методы. — Иначе можно было бы легко влиять на решения «вора в законе». Достаточно похитить кого-то из его семьи, начать шантаж. Это слишком серьезная должность, чтобы настолько безответственно к ней подходить.
Мне всегда казалось, что Леон бизнесмен. Как Давид. Но теперь, чем больше я слушала, тем сильнее начинала в этом сомневаться.
Впрочем, волновало меня другое.
— Поскольку Монах на эту почетную должность сам никогда не собирался, то женился и завел детей. Угрозы не видел. Был уверен, что своих защитить сможет. Но правила жесткие. Он получил назначение — и его семью убили. Практически сразу. Его самого тоже собирались уничтожить за нарушение правил, но тут ничего не вышло.
— Это же какой-то абсурд, — не выдержала я. — Он не собирался выдвигаться на эту должность. Его по сути назначили насильно. И хотели за это наказать? Бред полный.
— Благодаря нескольким уловкам от Арсанова-старшего это все стало реальностью. Он сыграл грязно. По распоряжению своих покровителей, перед которыми собирался выслужиться. Не вижу смысла рассказывать детали о том, как именно все произошло. Тебе достаточно понимать главное.
Ну это я поняла. Виноват Арсанов-старший.
— Но кстати, за спасение жизни в последний момент Монаху нужно благодарить твоего отца.
Та самая история, которую мне рассказал когда-то давно Монах.
— Твой отец спас его, Ир. От смерти, но не от тюрьмы. Помнишь, я говорил, что были структуры, которым Монах оказался сильно неугоден? Речь о самых высоких структурах, если ты понимаешь, о чем я.
Отрицательно покачала головой.
Хотя уже понимала суть развернувшихся тогда событий благодаря письму моего отца.
— Правоохранительные органы, Ира. Был очередной передел власти. Большую часть криминальных авторитетов решили уничтожить, чтобы не мутили воду. А те, кого согласились оставить, полностью перешли на сторону полиции, подчинялись во всем. Так понятнее?
— Наверное, — пробормотала я. — Но мне совсем непонятно, какое это все имеет отношение ко мне и к Давиду? К тому, как он себя повел?
— Скоро поймешь. Монах пытался отомстить, вел свою войну. Но у него не было ни единого шанса там выстоять. Против него была целая система. Как и против твоего отца, который надеялся вскрыть коррупцию в высших органах власти. Такие люди мешали. Поэтому их убрали. Операция, которая планировалась, была сорвана. Твоего отца убили. Монаха отправили в самую жесткую тюрьму на пожизненный срок. Он никогда не должен был выйти на свободу. И самым лучшим вариантом было от него попросту избавиться, но… не сложилось. Точнее, сложилось не так, как было задумано.
Теперь я действительно очень плохо понимала, куда вел Леон. Но слушала его внимательно.
Арсанов-старший когда-то давно жестоко и вероломно подставил Монаха под удар, но разве это связано с той ситуацией, которая выстраивалась между мной и бывшим мужем? Какое отношение Давид мог иметь к делам давно минувших дней?
— Монаха нельзя было просто убить в тюрьме. Он до сих пор сохранял очень серьезную власть в криминальном мире. Уберешь такую фигуру одним махом — и начнутся совершенно непредсказуемые последствия. Поэтому нашли другой выход. Подобрали нужного человека, которым должны были полностью заменить Монаха. Готовили его на замену. Тоже один из заключенных, у которого оставалось не так много вариантов. Он был согласен на все, лишь бы получить улучшенные условия содержания, вместо того затхлого барака в котором просидел пару лет. Настоящего Монаха убили, но далеко не сразу, а лишь тогда, когда «двойник» готов был его заменить. Внешне они совершенно не походили друг на друга, но это не требовалось. Все равно личные визиты к Монаху были запрещены. Распоряжения он отправлял по почте или же звонил. Как ты понимаешь, ситуация сложилась очень удачно. После покушения на жизнь Монаха, он носил маску, скрывал уродливые шрамы. И разговаривал исключительно с помощью особого прибора. Любой мог бы его сыграть. При желании. Даже я.
Любой мог сыграть…
Фраза звоном отбивалась в ушах.
Но я же знала настоящего Монаха. Говорила с ним не раз. Танцевала. Он хотел составить то завещание на меня. И дальше…
А откуда я могла знать, с кем именно общалась?
Леон прав. Голос доносился до меня через фильтр того прибора. Лицо было закрыто маской. Руки — тоже. Полная маскировка.
Вспомнился прибор, который я нашла у Давида. Перчатки.
Неужели?..
— Конечно, я утрирую, — фыркнул Леон. — На тот момент Монах должен был общаться со многими подельниками. Обмануть матерых бандитов тяжело. Поэтому «двойника» пришлось серьезно натаскивать, объяснять, какие у него с кем связи. В общем, как я сказал, сразу его не убили. Практически год он просто находился в тюрьме. А после оказалось, что Монах тоже далеко не прост. Он тоже кое-что приготовил в отместку за предательство. Личный удар по Арсанову. И не только по нему, конечно. Однако нас интересует именно тот, кто задел его сильнее всего.
Отец Давида.
— Монах умудрился передать весточку на волю. Своим людям. Так что когда «двойник» вышел с ними на связь из тюрьмы, банда уже понимала, что их реальный хозяин мертв.
Повеяло холодом, хотя меня и так трясло от общества Леон. Не зря я
