то мать тебе всыплет.
С меня течет ручьем, пока тяжело поднимаюсь по лестнице. Платье весит тонну. Тело знобит и будто в ноги и спину свинца залили.
Ксюха провожает меня до двери и неожиданно крепко обнимает.
— Всё будет хорошо, Вер.
Будет. Обязательно будет.
В своей комнате стаскиваю промокший сарафан и падаю на кровать. Из последних сил заворачиваюсь в одеяло, дрожа от холода, и закрываю глаза.
Мне снится, что я в аду. Здесь жарко и нечем дышать. Кости плавятся, выкручивая суставы до боли, голову ломит. Неожиданно я вижу впереди Сафонова, и в душе вспыхивает надежда. Он здесь! Зову Тима, надрывая связки. Он оборачивается и с улыбкой что-то произносит. Я не могу разобрать что. Забыв обо всем, бегу к нему и хватаю за руку. Он продолжает что-то говорить, но я с ужасом понимаю — я его больше не слышу.
Кто-то настойчиво тормошит меня за плечо. От этого голову простреливает острой болью.
Стону и поднимаю стокилограммовые веки. В расфокусе ловлю пятно лица.
Незнакомая женщина. Кто она?
Мажу взглядом по ее синей форме с белыми вставками и эмблемой красного креста.
Скорая? Зачем она здесь?
Силюсь повернуть голову, но не могу. Очень больно, а еще хочется пить.
Я, кажется, прошу вслух, но не уверена, что достаточно громко. Губы спеклись и трескаются, заполняя рот металлическим привкусом крови.
Женщина исчезает из поля зрения, зато появляется бабушка. Она перепугана и очень бледная.
Поит меня водой.
И снова надо мной склоняется фельдшер.
Она трогает мой лоб, и я вздрагиваю от обжигающе-ледяного прикосновения.
Сосредотачиваюсь на ее губах.
— Состояние. Срочно. Госпитализируем, — улавливаю только обрывки фраз.
Что? Я не хочу. Оставьте меня в покое, мне просто нужно поспать.
Последнее пытаюсь произнести вслух, но замираю с приоткрытым ртом.
То, что я до этого успешно игнорировала, наконец становится очевидным.
Звук пропал. Совсем. В башке абсолютная тишина.
Мой кошмар стал реальностью.
62. Тим. Тренировка
Ебаный ты в рот, как плохо!
Желудок скручивает болезненным спазмом, и я со стоном соскребаю себя с матраса и ползу в толчок.
Прощаюсь со скудным завтраком и с трудом возвращаюсь обратно.
Слабость во всем теле дикая просто. Знобит.
Третий день меня полощет изо всех щелей.
Судя по скулежу Хасана, он тоже обдристал каждый угол в Хитроу и в окрестностях Лондона.
Карма в действии. Говнюк признался, что наговорил какой-то лютой хуйни Вере. Какой — он не помнит. Я тоже.
Но тот факт, что я заблочен у Ведьмы везде, где только можно, говорит о многом.
Блядь.
Утыкаюсь мордой в подушку и лежу так до следующего приступа.
Хочется одновременно ржать и выть, потому что жопой своей многострадальной чую — у нас с Верой произошел тотальный пиздец.
И мне бы сейчас примчаться к ней и вытрясти из упрямицы подробности ее «немилости», но этот сучий аттракцион дерьма и рвоты не прекращается.
Сраный принц, блядь.
От нехуй делать регаюсь под выдуманным именем и стучусь к Ведьме в друзья. В ответ — игнор.
Ожидаемо, потому как в сети она была три дня назад.
На пробу перевожу ей денег с припиской «Ведьма, вытащи меня из бана». Банк отклоняет операцию.
Заебись.
Вызваниваю Беса, но тот ничем порадовать не может. Телефон Ведьмы недоступен, а Кара не знает, где она.
Черт, а если Вера заразилась этим сраным ротавирусом и теперь проклинает меня на все лады?
Когда раздается требовательный стук в дверь, я, успев основательно накрутить себя, испытываю прилив щенячьей надежды.
А вдруг это она?
Распахиваю дверь и тут же скисаю, пялясь на батину помощницу.
Мышь Юля в ответ тоже таращит на меня свои зенки.
— Тимофей Алексеевич, здравствуйте. Извините за беспокойство, но Алексей Михайлович просил вам передать, — пищит она и тянет мне небольшой бумажный пакет.
Приваливаюсь к дверному косяку — типа мачо, а по факту едва не стекаю соплей от слабости. Качаю башкой, не спеша брать подношение в руки.
— Мне ничего не надо.
Мы вроде с батей уже всё выяснили три дня назад.
Глаза Мыши округляются еще больше.
— Но что мне тогда делать с ними? — растерянно лепечет.
— Себе оставь, — брякаю первое, что приходит в голову.
Мне вот вообще сейчас не до разборок с отцом.
— Зачем мне часы? — робко блеет Юля. — Вы у Виктора в машине забыли.
Часы?
Заглядываю в пакет, и пазл наконец со щелчком встает на место. А вместе с ним к хуям разблокируются все воспоминания того ебаного вечера.
До малейших, сука, деталей.
Вот я блюю в тачке Виктора.
Вот поднимаю с асфальта браслет, который подарил Ведьме.
Вот я опрокидываю стопку за стопкой, отмахиваясь от навязчивых поглаживаний какой-то левой потаскухи.
Вот я записываю сториз, чтобы Вера точно увидела, какого мамкиного пирожка потеряла.
Ах да!
Вот я с надменным ебалом затираю ей ахинею, ощущая во рту привкус рвоты.
Бля-я-я.
Нахуя я ей это всё нагородил?!
Болезненно морщусь, переживая испанский стыд.
— Вам плохо? — испуганный голос Мыши напоминает о том, что у моей драмы есть зритель.
— Пиздец просто, — со стоном выдыхаю, сжимая в руке пакет.
— Мне скорую вызвать? — Девица тут же хватается за мобильник.
— Да не кипишуй так! — урезониваю ее рвение. — Помирать пока не собираюсь.
А стоило бы, да, Тимох? Че ты ей там наплел? «Ебешься на тройку?» Красава просто.
Удивительно, что Ведьма тебя только по ебалу погладила, а не кастрировала прям там.
Ты такой мудень тухложопый, Сафа, что это лечится исключительно лоботомией.
Че делать-то, блядь?
Мозги со скипом обрабатывают информацию.
Один хуй — надо ехать. А там разберемся по ситуации.
Кстати, о ситуации.
— Юль, в аптеку сгоняешь? — бросаю Мыши, хватая лопатник. — Купи что-нибудь противорвотное. Только чтоб усваивалось быстро, а то выблюю.
Пихаю ей деньги.
— Еще от поноса.
— Тоже, чтобы б-быстро? — с запинкой уточняет она и слегка розовеет.
— Главное, действенно.
Мышь деловито кивает и, развернувшись на сто восемьдесят, топает к лифту.
Подумав, торопливо окликаю ее:
— Юль!
— А?
Пересиливая себя, прошу:
— И памперсов пачку.
— На мальчика или на девочку?
— На мужика, блядь! — рявкаю,
Секундная пауза.
— Поняла, Тимофей Алексеевич, — отмирает она и с каменным лицом жмет на кнопку.
— Юль, — снова зову.
— Что-то еще забыли? Влажные салфетки? Антисептик? Пачку прокладок? — перечисляет.
По глазами вижу, что стебется.
Ладно, заслужил за тот раз.
— Маску купи. И себе тоже. — С ухмылкой добавляю: — А то тренировка сфинктера тебе обеспечена.
63. Вера. Маленький принц
«Можешь не переживать, я присматриваю за Олимпиадой Львовной».
Читаю
