юбку своего платья. — Я не понимаю.
Грейсон мягко взял меня за руку и повел обратно к лифту, на котором я приехала.
— Он и его друзья такие же придурки, как и я. Они подумали, что это будет забавная шутка. Они постоянно делают такие вещи.
Я охотно шла с ним, но по моим венам разливалось оцепенение, как будто меня окунули в ведро с холодной водой, мое тело медленно умирало.
Я остановилась, не дойдя до лифта.
— Все еще не понимаю, — тупо сказала я. — Он казался таким…
— Ты когда-нибудь смотрела фильм «Это всё она»? — спросил Грейсон, снова подталкивая меня вперед.
— Да, — медленно ответила я.
— Это то, что они любят делать. Заставлять девушек влюбляться в них… а потом они ставят их в неловкое положение. Они наихудшие придурки, Кеннеди. Мне чертовски жаль.
Мы добрались до стойки хостел… но ее нигде не было видно.
— Наверное, приводит себя в порядок, — пробормотал он, ведя меня к лифту и нажимая кнопку, его поза была напряженной.
— Он все еще здесь? — спросила я высоким голосом. — Он все еще трахает ее в ванной?
Мой голос звучал пронзительно и пугающе в моих ушах. Вполне возможно, у меня был нервный срыв. Я просто не могла понять, как кто-то может быть таким фальшивым. Как он может так себя вести. Говорить все эти комплименты.
И быть таким ужасным человеком.
Грейсон уставился на меня с почти жалостливым выражением на лице, от которого мне захотелось съежиться и заплакать.
— Он ушел, милая.
Верно. Он уже говорил это.
Двери лифта открылись, и я вошла внутрь, невидящим взглядом уставившись на свое отражение в зеркале, когда лифт за мной закрылся.
— Как ты узнал об этом? — прошептала я, внезапно возненавидев платье, которое было на мне надето.
После сегодняшнего вечера я собиралась сжечь его. Кэрри бы поняла. Я бы вернула ей деньги за него.
— Я всегда держу ухо востро. В газетных сплетнях говорилось, что парни были заинтересованы в ком — то и я, очевидно, знал, что это относится к тебе. Мне не потребовалось много времени, чтобы узнать их планы.
— Но как? Типо, ты прослушивал их телефон? Я не понимаю?
Я была простой девушкой. Пять лет назад я проснулась без воспоминаний, а значит, и без багажа. Я пошла на работу, выполняла свою работу, старалась быть милой с людьми, старалась быть хорошим другом…такого рода вещи были за гранью моего понимания. В моем простом маленьком мире такого не случалось.
Но, думаю, поездки в Париж и модные рестораны, а также безумно горячие хоккеисты, предлагающие мне полмиллиона гребаных долларов за свидание — этого тоже не было.
— Ты действительно хочешь знать, как я узнал? — мягко спросил он, приподнимая мой подбородок, чтобы я посмотрела на него, так как я, по-видимому, уставилась вниз.
— Одна из сопровождающих, которых они регулярно используют. Я плачу ей за информацию, так как она обслуживает большинство важных персон в штате. Удивительно, что люди говорят в присутствии людей, которые, по их мнению, ничего не значат.
Эскорт?
Все становилось только лучше, мать твою.
— Я такая глупая, — прошептала я.
Я не была склонна к приступам депрессии, но это была настоящая мука. Чистая, неподдельная мука.
— Мне так жаль, детка, — сказал он с болью в голосе. — Мне чертовски жаль.
Я сделала глубокий вдох, не желая быть той девушкой, которой не наплевать на мудака.
Но это, конечно, было непросто.
— Ты можешь подбросить меня домой? — попросила я, мечтая свернуться калачиком на диване в спортивных штанах и с ведерком мороженого.
А потом мне нужно было найти другую работу.
Событие обещало быть веселым.
Но если бы они были настолько придурками, чтобы провернуть что-то подобное, об этом довольно скоро поползли бы слухи, а я не была заинтересована в том, чтобы мои коллеги смеялись надо мной — ни в лицо, ни за моей спиной.
— Я не думаю, что тебе стоит сейчас оставаться одной, — сказал Грейсон, успокаивающе поглаживая меня по спине.
— Думаю, это именно то, что мне нужно.
Грейсон нахмурился, в его взгляде читалось разочарование.
— Почему бы тебе не позволить мне отвлечь тебя от этих мыслей? Как насчет Лондона на этот раз? На самом деле, мне там нравится больше, чем в Париже.
Как бы удивительно это ни звучало, возможно, мне нужно было держаться подальше от парней, которые делали такие вещи, как полет в Париж…который казался слишком хорошим, чтобы быть правдой. Но потом он притянул меня к себе и заставил все переосмыслить.
Возможно, я была жалкой. Но находиться в его объятиях было чертовски приятно.
— Позволь мне отвлечь тебя. Чтобы ты поняла, какие они, черт возьми, идиоты, — прошептал он, убирая волосы с моего лица и нежно поглаживая мою голову.
— Хорошо, — сказала я, хотя и знала, что не должна этого делать.
Но Грейсон не был таким уж хорошим парнем.… Я начала влюбляться в него первой.
Разве не так?
Двери лифта открылись, и он повел меня через вестибюль к главному входу, как человека, выполняющего задание. Мне приходилось практически бежать трусцой, чтобы не отстать.
Я хочу сказать, что мне определенно хотелось уйти отсюда, но я также не хотела сломать каблук. Туфли Кэрри были действительно классными.
— Грейсон, притормози, — крикнула я, когда чуть не споткнулась на лестнице.
Он остановился и провел рукой по волосам.
— Прости, детка. Просто мне не терпится увести тебя отсюда. Я чертовски зол прямо сейчас.
Я прижалась к нему, и мое беспокойство немного улеглось.
Водитель Грейсона уже ждал, и я глубоко выдохнула от того, что была так близка к побегу из этого места. Грейсон открыл передо мной дверь, и я уже проскользнула внутрь, когда услышала, как очень знакомый голос внезапно окликнул меня по имени.
Я оглянулась, широко раскрыв глаза, когда Картер появился у входа в отель, пошатываясь, пытаясь спуститься по лестнице.
— Пора ехать, милая, — спокойно сказал Грейсон, вталкивая меня в машину и запрыгивая сам. Дверца машины захлопнулась. — Поехали! — рявкнул он водителю.
Шины взвизгнули, когда он тронулся с места… Как раз в тот момент, когда Картер спустился по лестнице, его кулак ударил в окно, прежде чем мы оказались вне досягаемости.
— Грейсон, — сказала я в панике. — Что это было? Он выглядел… он выглядел так, будто с ним что-то не так!
— Это называется неудобством, — ответил Грейсон, поприветствовав Картера недовольным взглядом через окно, прежде чем что-то напечатать в своем телефоне. — Большое неудобство.
— Он ведь не бросал меня ради секса с хостес, правда? — тихо спросила я.
— Нет, Кеннеди, он этого
