снова стонет Кейд, проталкивая свой член до упора, пока мои нос и рот не прижимаются к его паху, а глаза не наполняются слезами. Затем я чувствую, как его бёдра дёргаются, и горячий поток его спермы начинает стекать мне в горло.
Я судорожно сглатываю, стараясь не захлебнуться, не захлебнуться в его сперме, когда он крепко прижимает мой рот к себе. Я извиваюсь, пытаясь вырваться, чувствуя, что вот-вот задохнусь с его членом. И все же он не отпускает меня, пока я не чувствую, как последние спазмы его оргазма сотрясают его член. Затем он отпускает мои волосы и отталкивает меня от себя с такой силой, что я падаю задницей на пол, мои глаза покраснели и слезятся от того, как сильно он трахал меня в рот.
Кейд шагает к двери, его размякший член всё ещё торчит из штанов.
— Дин! Твоя очередь, — кричит он и плюхается на диван, когда Дин входит.
— Убери это дерьмо, чувак, — говорит Дин, направляясь ко мне. — Встань на колени, Афина. У меня не всё утро в запасе.
— Нет. — Кейд небрежно сжимает свой член в кулаке, наблюдая, как я снова встаю на колени посреди ковра. — Я хочу на это посмотреть.
Дин пожимает плечами.
— Будь по-твоему, чувак, — говорит он, доставая свой ремень.
Это кажется абсолютно нереальным. Я все ещё чувствую вкус Кейда в горле, и вот Дин уже вынимает свой член. — Начинай возбуждать его, — говорит он так, словно ему скучно. — Поторопись. Вообще-то, сделай мне одолжение, Кейд. Позови горничную и скажи, чтобы она подала завтрак сюда. — Он отстраняется от меня и направляется к дивану. — Оставайся там, Афина, пока я не скажу тебе по-другому.
Я смотрю на него, наблюдая, как он садится и лениво поглаживает свой член, наблюдая, как я становлюсь на колени. Мгновение спустя входит Брук, и её лицо вспыхивает, когда она видит двух парней, сидящих: Кейда на диване, а Дина в кресле с подголовником, у обоих торчат члены. Кейд уже снова наполовину возбуждён, обхватив яйца рукой, он лениво играет с собой, а Брук поспешно ставит поднос на стол и, извиняясь, уходит, бросив на меня косой взгляд.
— Афина. — Дин свистит мне. — Иди сюда.
Я встаю и медленно подхожу к нему, пока он снимает крышку с подноса с завтраком, который стоит рядом с ним на маленьком столике. Его член напрягается при моём приближении, и Дин ухмыляется мне.
— В прошлый раз Джексон прервал меня, — говорит он. — Но на этот раз я получу то, что хочу. Встань на колени, Афина, и отсоси мне, пока я завтракаю.
Почему-то это даже более унизительно, чем то, что сделал со мной Кейд. Кейд был груб, но Дин обращается со мной так, будто я даже не человек, как будто я просто то, во что он может засунуть свой член для удовольствия, пока занимается своими делами.
Что, на самом деле, в значительной степени и есть то, кем я являюсь. Это одно из худших чувств, которые я испытывала с тех пор, как попала сюда.
Я опускаюсь на колени и тянусь к нему, когда он начинает есть свой завтрак. Он не прикасается ко мне, не стонет, не издаёт ни звука. Он просто завтракает и пьёт кофе, как будто меня здесь нет, время от времени подёргивая бёдрами, когда я касаюсь того места, которое ему особенно нравится. Через несколько минут я уже почти злюсь и стараюсь усерднее, посасывая и облизывая, дразня головку так, как нравилось Джексону, но не могу добиться от него ни малейшего отклика. Он полностью игнорирует меня, пока я сосу его, пока, наконец, он не останавливается, одной рукой хватаясь за спинку стула, и я чувствую, как он напрягается. Это единственный намёк на то, что он вот-вот кончит, и в следующую секунду он откидывает голову назад, закрывая глаза, и я чувствую, как его член начинает сокращаться, извергая свой заряд мне в рот и в горло.
— Проглоти всё. Хорошая девочка, — бормочет он, гладя меня по голове, пока я судорожно сглатываю третью порцию спермы, которая попадает мне в рот за двенадцать часов. Я отрываюсь от него, и Дин смотрит на меня сверху вниз. — Оближи его дочиста, — говорит он, и я высовываю язык, слизывая остатки его спермы, пока он не кивает.
— Хороший питомец. — Он бросает взгляд на Кейда, который снова возбуждён, дёргает членом, наблюдая, как я глотаю сперму Дина и слизываю её. — Похоже, у Кейда есть для тебя ещё одна порция. Иди, прими это, как хорошая девочка.
Я смотрю на него, но уже знаю, что он не шутит. Оцепенев, я пересекаю комнату и снова опускаюсь на колени перед Кейдом.
— Высунь свой язык, — стонет Кейд, и я послушно открываю рот, позволяя своему языку выскользнуть наружу, когда Кейд насаживает на него свой член, продолжая лихорадочно дёргаться.
Секунду спустя его сперма выстреливает мне в рот, и я снова проглатываю всё до капли.
— Я думаю, она заслужила место за завтраком, — небрежно говорит Дин, намазывая маслом тост. — Если, конечно, она всё ещё голодна.
* * *
По дороге на занятия я решаю, что не вынесу ещё одного дня, проведённого на занятиях с Дином. Английский — единственный предмет, который я изучаю с одним из парней. Период добавления / удаления ещё не совсем закончился, поэтому вместо того, чтобы идти на урок, где мне придётся видеть, как он сидит где-нибудь рядом со мной, и думать о том, что произошло этим утром, на протяжении всей лекции, я иду к своему консультанту и прошу его сменить мне расписание. Мне пришлось сменить пару занятий, чтобы перейти на более поздний урок английского, но, к счастью, всё обошлось.
Это единственное хорошее, что произошло за сегодняшний день.
Заходя в класс, на который я перешла, я не могу не задаться вопросом, сколько ребят из моего класса было в том подвале в пятницу вечером. Я едва ли видела их всех или запомнила их лица, но держу пари, что они узнают меня, если увидят снова. Я сомневаюсь, что они сказали бы что-нибудь мне, они, вероятно, слишком боялись бы, что Кейд, Дин или Джексон надерут им задницы, если они скажут хоть слово о том, что там произошло, но это, так или иначе, ещё хуже. Я могла бы сидеть прямо рядом с кем-то, кто дрочил на меня в том подвале, и никогда бы не узнала.
Лучшее, что я могу сделать, — это просто ни на кого не смотреть, поэтому
