Ники, ассистент продюсера «Беренджера», был неравнодушен к Мелоди. И всегда знал, что происходит. Мелоди и сама пока не понимала, зачем ей это нужно: то ли она выполняла свою работу, то ли ею руководили какие-то смутные мысли о мести.
– Привет, любовь моя, – сказал, возникая на пороге, Лансинг. Мелоди вздрогнула от неожиданности. – Так как насчет сегодняшнего вечера?
Он сидел, уставившись в пространство.
В пространство или на газон за окном и дальше – на дорогу или на склоненную голову учителя, так поглощенного чтением книги, что не замечал ничего вокруг.
«Вот и хорошо», – думал Рик.
Он терпеть не мог зал для самостоятельных занятий.
Мальчишка лет двенадцати рисовал что-то на крышке стола. Несколько ребятишек действительно занимались. Какой-то рыжий паренек беззвучно отбивал ногой неслышимый ритм. Две девчонки справа общались друг с другом на языке жестов. Когда учитель поднял голову, в классе стояла полная тишина, все застыли. Как только он снова опустил голову, рисование, отбивание ритма и оживленный разговор на языке жестов продолжились. Рик заметил, что у рыжего парнишки надеты наушники. Везет же некоторым!
Одна из девчонок сунула ему записку: «Ты действительно брат Джексона Форда?» Рику стало противно. Все девчонки одинаковы. До него им нет никакого дела, их интересует только его звездный братец.
Пришла еще записка: «Ты встречаешься с Лидией Каррера?»
Это еще что за новости? Да, Рик поболтал с ней пару раз – и все.
Рик нацарапал на клочке бумаги: «Нет», – и передал записку через плечо. Девчонки захихикали. Учитель резко вскинул голову.
– Что происходит? – Он обвел каждого пристальным взглядом. Взгляд его остановился на рыжем парне, который не успел вытащить из уха наушник. – Брайан Ли! Немедленно положи сюда приемник.
Брайан подчинился, но был явно расстроен.
Десять часов. Рик чувствовал, что умрет от скуки. Невыносимо медленно тянулись минута за минутой. Вдруг он заметил какое-то движение за окном. На дереве вниз головой висела Лидия, словно веселая, довольная обезьянка. Рик чуть не расхохотался. Она корчила гримасы. Ее рубашка спустилась на грудь, обнажив плоский смуглый живот. Рик с надеждой ждал, не обнажатся ли груди. Она снова скорчила рожицу, и Рик расхохотался. Он сразу же замолчал, но было поздно.
– Рик Форд! Почему ты смеешься?
– Просто так, – ответил Рик, не смея еще раз взглянуть в окно.
Адам был не дурак.
Вернувшись в свой номер и закрыв за собой дверь, он стал обдумывать ситуацию. Адам видел, как Белинда ушла с вечеринки у Келлеров вместе с Фордом. Она сказала ему, что у нее разболелась голова, и настояла на том, чтобы он не провожал ее. За кого Белинда его принимает, за полного идиота? Почти шесть месяцев назад она точно так же поступила с ним на вечеринке у Маджориса. Значит, Белинда уже дважды обманула его ради этого жалкого актеришки.
Адам еще тогда был взбешен, потому что Форд перебежал ему дорогу.
И потому, что эта сучка предпочла ему Форда, мерзкого жеребца.
Тогда Адам впервые почувствовал неприязнь к Белинде Глассман. Теперь он ненавидел ее.
Адам потратил полгода, бегая за ней, ухаживая, ублажая ее – играя роль безупречного джентльмена. А она предпочла ему это ничтожество. Адаму хотелось как следует проучить ее – схватить и безжалостно оттрахать, как последнюю дрянь.
Он, конечно, не сделает этого.
Адам человек здравомыслящий и не склонен к неразумным поступкам. Он не намерен проиграть эту битву. Белинда Глассман от него не уйдет.
Стоило ему вспомнить о «Глассман энтерпрайзиз» и связанных с этим миллиардах долларов, как Адам сразу же понимал, что не может позволить Белинде уйти.
– Вижу, ты дома, – раздался голос.
Адам взглянул в сторону двери и улыбнулся.
В дверях стояла, улыбаясь ему, Сериз. Темнокожая, красивая, высокая, в лифчике с отверстиями для сосков и в штанишках с прорезью в промежности. Пенис Адама тут же отреагировал на ее появление. Адам подошел к Сериз, любуясь крупными, твердыми коричневыми сосками.
– У меня для тебя сюрприз, – промурлыкала она, отводя его руки, потянувшиеся к ее груди.
Адам последовал за ней в спальню, на ходу стянув свитер и бросив его на кресло. Он остановился на пороге и замер.
Лежавшая на его кровати азиатка, маленькая и худенькая, была полной противоположностью высокой пышнотелой Сериз. Кроме черных чулок, на ней ничего не было. Ее соски – крошечные и заостренные – были подкрашены красным, лобковые волосы выбриты, ноги широко раскинуты, как и положено проститутке. Сериз фыркнула.
– Ложись на нее, – сказал Адам, – а я пока разденусь.
Мэри понимала, что находится на пороге ужасного срыва, может быть, даже безумия. Звонил телефон, но она не брала трубку. Вокруг валялись сегодняшние газеты. Все они были развернуты, прочитаны и отброшены в сторону. Ни слова. Она не нашла в них ни слова о случившемся.
О Господи!
Если Белинда Глассман мертва, то к ней, несомненно, с минуты на минуту постучится в дверь полиция. Она ждала их в любую минуту вот уже восемнадцать часов, с тех самых пор, как вчера вечером выстрелил ее револьвер. Мэри показалось, что к дому подъехала машина. Она вскочила, подбежала к окну и выглянула из-за шторы. Никого. Наверное, у нее начались слуховые галлюцинации.
Она взмокла от пота.
Ей никогда не забыть взгляда Белинды, когда прозвучал выстрел. Белинда хотела выхватить у нее револьвер, но Мэри сопротивлялась, хотя Белинда была сильнее ее. Потом раздался выстрел. Белинда вдруг выпустила из рук револьвер, лицо у нее побледнело, глаза широко раскрылись, и она пошатнулась. Над ее левой грудью появилось маленькое красное пятнышко, которое быстро увеличивалось. Она вскрикнула и опустилась на пол.
Правда, Мэри сразу же поняла, что кричала не Белинда, а она сама.
– Вызови «скорую», Мэри, – сказала Белинда.
Остолбенев от ужаса, Мэри лишь постанывала, она глотала ртом воздух, не в состоянии ни двинуться с места, ни думать.
– Мэри! Вызови «скорую»! Пожалуйста!
Мэри видела, как Белинда закрыла глаза. О Боже! Она умирает. Может, уже умерла! Мэри вышла из оцепенения и бросилась вниз по ступенькам к своей машине. Потом вспомнила о револьвере, на котором могли остаться отпечатки ее пальцев. Она вернулась и схватила револьвер. Потом помчалась к машине, села и взяла с места на первой скорости. Пот струился по ее лицу, застилал глаза. Мэри заставила себя сбавить скорость до дозволенных пределов.
А вдруг Белинда жива?
Мэри остановилась у автомата и вызвала «неотложку», повесив трубку сразу же, как только назвала адрес и сказала, что это огнестрельное ранение. Потом снова села в машину и не останавливалась, пока не добралась до дома. Она долго сидела в машине, откинувшись на спинку сиденья и так крепко вцепившись в руль, что побелели костяшки пальцев.
