Сердце бешено колотится, я собираю свою одежду для танцев и запихиваю ее в сумку. Места для обуви больше нет, поэтому я держу свои пуанты за ленты и спешу по коридорам.
Я вхожу в кабинет Ривза, а Крис сидит за столом своего помощника. Его лицо опускается, когда он видит меня, и он собирается что-то сказать, но я сразу же прерываю его.
— Ты напал на Матиаса?
Глава 24
Крис
So Good — Halsey
Опустив взгляд на бумаги на столе, я потираю заднюю часть шеи. Затем поворачиваю ее в стороны, пытаясь снять напряжение в мышцах и позвонках.
Это не помогает.
Я пытаюсь сфокусировать взгляд на словах, но они расплываются от головной боли, которая все еще мучает меня. Задыхаясь, я сердито открываю ящик стола, нахожу там бутылочку тайленола и выпиваю две таблетки.
Я могу это сделать. Разобрать пять кейсов, предложенных Роуз для следующего занятия Ривза, закончить собственные исследования для занятий по бизнес-стратегии и деловым переговорам и не думать об Элле.
Не думать о том, как в ее глазах блестели слезы, когда я не защитил ее от злобного поведения Меган. Не думать о звуке ее шагов, когда она убегала после того, как я сказал ей самые злобные слова, которые когда-либо говорил. Скорее всего, она пошла в танцевальную студию. Это всегда было ее безопасным местом.
Пожалуйста, перестань думать о том, что мне так хочется найти ее и дать ей понять, что мое сердце разбито не меньше, чем ее, что я так поступил с ней. Что я сделал это для ее же блага.
Все, что я делаю, — ради ее блага. Просто она еще не видит этого. Она не понимает, что все, через что я заставляю ее пройти, должно помочь ей понять, что я — тот, кто ей нужен. Я тот, кто защитит ее от ужасных вещей, которые пугают и причиняют ей боль. И хотя это специфическое поведение не было запланировано, оно все равно было необходимо.
Не думай об Элле.
Только сегодня. Или хотя бы на этот день. Один час?
Я смотрю на книгу сонетов Шекспира, которую взял с собой сегодня утром, чтобы почитать перед занятиями.
Ты для моих мыслей — как пища для жизни,
Или как сладкие ливни для земли.
Я не могу забыть ее даже на целую минуту. Даже когда я заставляю свой разум сделать это, мое нутро скручивается, и я почти задыхаюсь от желания думать о ней снова. Это больше, чем потребность. Это настоятельная необходимость. Голод, который я не могу контролировать.
Звук двери кабинета заставляет меня поднять глаза, и я замираю от видения женщины, которую я так стараюсь не выпускать из головы. Ну, это не помогает, не так ли?
Мое сердце рвется вперед, усиливая отчаянное желание встать и заключить ее в свои объятия.
Я уже собираюсь спросить, как она себя чувствует, как вдруг она произносит.
— Ты ранил Матиаса?
Я автоматически бросаю взгляд на дверь Ривза, не желая, чтобы он нас услышал. Она запыхалась, наверное, бежала сюда, но ее сердитый взгляд не отрывается от меня.
Она смотрит на синяк в уголке моего рта, на припухшую кожу. Я неосознанно облизываю губу, ощущая медный привкус свежего пореза.
— Он сопротивлялся? Так вот как ты это сделал?
Как будто Матиас мог причинить мне боль.
Заметив пуанты в ее руке и красноту в глазах, я игнорирую ее вопрос.
— В студии были проблемы? — спрашиваю я.
— Ничего такого, что могло бы тебя волновать, — отрывисто отвечает она. — А теперь ответь мне. Потому что люди думают, что я нанимаю кого-то, чтобы причинить боль моим бывшим или людям, с которыми я встречаюсь, а мы оба знаем, что это не так. Я всем расскажу, что это был ты.
Я не успеваю взять себя под контроль. Я огибаю свой стол и подсознательно направляюсь к ней, и я стою перед ее широко раскрытыми глазами, прежде чем успеваю это проконтролировать.
Моя рука летит к ее лицу, обхватывает ее челюсть и тянет, пока ее шея не напрягается, зубы скрипят, взгляд устремлен на меня.
— Что ты скажешь, сладкая? Что твой бывший избил двух человек, потому что они флиртовали с тобой? Со стороны кажется, что он отошел от дел. Насколько правдоподобно ты будешь выглядеть?
Ее пальцы обхватывают мое запястье.
— Зачем ты разрушаешь мою жизнь? — рычит она, но голос ее задыхается и полон безнадежности.
— Я защитил тебя от двух людей, которые не преследовали твоих интересов.
Мне требуется много самообладания, чтобы не поставить ее на колени и не отшлепать по полной программе за ее поведение. Я говорю об Элле Бейкер. Она отдает то, что получает, и только я беру от нее то, что хочу.
— Не говори мне эту ерунду, когда ты даже не хочешь сказать, почему у тебя вдруг синяк на лице, когда ты даже не смотрел на меня.
Я дергаю ее так сильно, что она встает на ноги. Она спотыкается, ей приходится прижать руки к моей груди, чтобы удержаться на ногах. Как будто я когда-нибудь позволю ей упасть.
— Послушай меня, — говорю я мягко. Это противоположность моим неистовым прикосновениям. — Ты принадлежишь мне. То, что мне приходится делать, чтобы защитить тебя, не меняет этого.
— Я принадлежу тебе? А кто, черт возьми, владеет тобой? — шипит она. — Думаю, мы оба знаем ответ. Меган знает, откуда у тебя этот синяк на лице?
Она швырнула телефон мне в лицо.
Она ранила моего отца.
Она сказала, что ты следующая.
Я качаю головой, прогоняя мысли о том, что я во всем признаюсь Элле. Как я мог быть настолько глуп, чтобы угрожать Меган и притворяться, что ее угроза причинить боль моему отцу может быть использована только столько раз? Конечно, она нашла бы других людей, чтобы угрожать. Конечно, она выберет Эллу.
— Меган — это обязательство для меня. Мне все равно, во что она верит и кем себя считает. Но я забочусь о твоем благополучии. А эти двое — плохие новости для тебя.
Я позволяю ей оттолкнуть меня. Она проводит руками по лицу, до самой линии волос, и дергает за корни.
— Ты разрушаешь мою жизнь, — кричит она.
Мой взгляд снова устремляется в кабинет Ривза. Я не хочу, чтобы он нас услышал.
— Я пытался защитить тебя, — признаю я, беря ее за запястья, чтобы она не могла начать расхаживать по комнате, как она делает, когда волнуется. — Я предупреждал тебя. Никаких других мужчин. Ты же знаешь, как Матиас к тебе относился.
— Он в коме, Крис. О Боже, — паникует она, расширив глаза. — Ты с ума сошел.
Она пытается отстраниться, но я не собираюсь ее отпускать. Я никогда не планирую ее отпускать.
— Меня могут арестовать после того, что Гермес сказал обо мне!
— Не кричи. — Я смотрю на дверь в кабинет Ривза, думая, что она может уловить мое беспокойство. — С тобой ничего не случится. Гермес — это спекулятивный счет. За тобой стоит Круг.
Она знает, что это неправда. Круг исполняет одно желание Афродиты. Не больше. И не меньше. Но мне нужно хитростью заставить ее увидеть правду.
И это срабатывает, потому что кровь отливает от ее лица.
— У меня ничего нет! — задыхается она. Это поражает ее. — Мне некому помочь. Это может стать моим концом.
Я даю ей успокоиться еще на секунду, прежде чем произнести слова, которые сделают ее ближе ко мне.
— У тебя есть я.
Она перестает сопротивляться, и я наконец замечаю это. В ее голубых глазах отчаяние, требующее заверений. Потребность знать, что кто-то прикроет ее во всем.
Она приближается к этому. К тому месту, где я хочу ее видеть. Медленно, но верно, и каждый шаг, который я делал до сих пор, помогает кусочкам встать на место.
— Я не могу тебе доверять.
Она показывает на синяк на моем лице.
— Ты лжец. Твоя главная сила — манипулировать людьми.
Ее грудь вздрагивает, когда она дышит. — Ты будешь использовать меня. А потом ты меня подведешь. Ты уже делал это раньше.
Именно из-за этих мыслей я вынужден вести себя с ней хитро. Она не доверяет мне. Я должен заставить ее. Она никогда не узнает, что я поймаю ее, несмотря ни на что, если она не прыгнет. Ей нужен толчок.
