после того, как я вернулась в поселок, у него умер отец. Он приехал сюда только один раз — на похороны. Сразу после похорон забрал тетю Наиру с собой в Питер, не желая оставлять ее здесь одну, а еще через год я узнала, что он со своей семьей и матерью уехали в Армению.
Честно скажу: я порывалась ему позвонить, чтобы сообщить о ребенке. Мысленно возмущалась: «Даша не только моя дочь, но и его. Так почему я одна должна ее содержать? Пусть помогает деньгами».
Но в голове постоянно крутились слова матери: «И чтобы ни одна живая душа не узнала, кто ее отец, ясно тебе?! Даже сам Арарат не должен об этом знать».
Мать боялась, что, если я подниму эту тему, то все испорчу. А я грызла себя изнутри. Мне казалось, что это несправедливо — воспитывать ребенка без поддержки отца. Но в то же время понимала, что, если правда о рождении Даши всплывет на поверхность, то нам с мамой придется забыть о спокойной жизни, и уехать из поселка.
Поэтому я приняла решение оставить все как есть.
Себе я жизнь уже испортила, ничего не добилась, упустила шанс удачно выйти замуж, так пусть хоть у дочки все будет хорошо. Ни к чему ее с самого детства окунать в эту грязь. Она никогда не узнает о том, что ее папа — женатый человек, у которого много детей, а она… Она появилась на свет случайно.
Даша — это моя единственная отдушина, и именно ради ее будущего я хочу уехать в Ярославль.
Там мы начнем новую жизнь.
Дорогие мои, далеко не уходите :) Примерно через час я завершу книгу)
Эпилог 2
Год спустя
Мария
— Кирилл, — смеюсь на всю кухню, — у меня шоколад течет. А-а, помоги скорее!
Муж подбегает ко мне, берет салфетку, и вытирает стол.
— Надо было заказать торт у профессионального кондитера, — продолжаю хохотать, глядя на «шедевр», который у меня получился.
Мне так хотелось самой испечь внукам на день рождения торт, но сейчас смотрю на него и понимаю: зря я все это затеяла.
— Все отлично, Маш! — уверяет Кирилл.
Он достает из холодильника клубнику, моет ее, и аккуратно выкладывает на торт.
— Вот видишь, как красиво получилось, — подмигивает с улыбкой. — В серединку свечки воткнем и вообще отлично будет. Слушай, — хмыкает он, разглядывая торт, — может, ты не ту профессию выбрала? Как насчет того, чтобы стать кондитером?
— Издеваешься? — скрещиваю на груди руки.
Он, смеясь, прижимает меня к себе и целует в висок.
— За что бы ты ни взялась, у тебя все получается идеально. Я тебе как муж говорю.
Муж…
Мой Муж — Кирилл Сафронов. Разве я, учась в универе, могла предположить, что однажды выйду за него?
Нет, конечно. Тогда в моем сердце был только Виктор.
И вот как распорядилась судьба: теперь на моем пальце красуется колечко, которое надел Кирилл.
Мы расписались два года назад, отметили бракосочетание в узком семейном кругу, перебрались жить в его дом, а свой я предоставила Алисе. Они с мужем сделали там ремонт и теперь в нем ничего не напоминает о прошлом.
Этот дом, конечно, поменьше, но нам с Кириллом вполне хватает места для двоих. А у дочки теперь большая семья, соответственно, и дом им нужен побольше.
Сначала она родила дочку Злату, которой уже три года, а потом случилось еще одно настоящее чудо: Алиса забеременела двойней!
Ровно год назад на свет появились Марк и Алена. Я — счастливая бабушка троих внуков, которые мне подарили вторую молодость. Кирилла, кстати, Злата называет дедушкой, а своего родного дедушку Виктора она ни разу не видела.
Алиса так и не нашла в себе силы простить его.
«Мам, я никогда не забуду, какую подлость он совершил, — сказала мне дочь. — До сих пор перед глазами стоит картина, как я увидела в кресле его галстук, как он пришел к Ксюше домой. Я не переживаю из-за этого — переболела. Но общаться с ним нет никакого желания. Простив его, буду всегда жить с мыслью, что он снова сделает какую-нибудь гадость, и мне снова придется переживать. Его нет в моей жизни, и мне так проще».
И я прекрасно ее понимаю. Ведь Виктор вместо того, чтобы заслужить прощение, продолжал пакостить на протяжении долгого времени.
Он упорно судился со мной из-за музыки в детском центре. Я не пришла ни на одно заседание — всю работу выполнял адвокат, и выиграл все суды, в ходе которых было установлено, что музыка в детском центре играет не постоянно, а экспертиза подтвердила, что уровень шума не превышает допустимых значений, и это стало основным аргументом в мою пользу.
В итоге Вите пришлось поднять белый флаг.
Как только я узнала, что он закрывает СПА и собирается продать свою половину здания, сразу отправилась к нему. На работе его не застала, мне сказали, что он уже неделю не появлялся там, и отменил всех пациентов, дома его тоже не было, и на звонки он не отвечал. Я догадалась, что он, скорее всего, на даче, и отправилась туда.
Подъехала к воротам и увидела его во дворе — спящим на шезлонге. Калитка была открыта, я вошла внутрь, тихонько подошла к нему.
— Витя, — коснулась его обгоревшего плеча. — Ви-и-ить, — пыталась разбудить.
Он приоткрыл глаза — сначала один, затем другой, и, сфокусировав на мне взгляд, состроил недовольную гримасу.
— Не помешала? — спросила я.
— Помешала, — недовольно буркнул он.
— Я старалась, — растянула губы в улыбке. — Чтобы не отвлекать тебя от солнечных ванн, перейду сразу к делу. Узнала, что ты площадь собираешься продавать. Готова купить.
Виктор потянулся, выпрямил ноги, и расплылся в самодовольной улыбке.
Я сразу поняла: он ждал этого момента — когда я приду к нему с просьбой продать мне территорию.
— Здание хочешь? — противно прищурился. — Нет, Маш, не продам. Точнее продам, но не тебе. Я вот думаю, кому лучше? — рассуждал в слух. — Тебе какие соседи больше нравятся? Пилорама или пивнушка? Пилорама, это, конечно, шум, грязь, пыль. Но и пивнушка может доставить немало хлопот. Сама представь: у тебя детишки хороводы водят, а за стеной пьяные мужики орут. Будут стоять у входа в детский центр с сигаретами, плеваться, бросать бутылки и окурки мимо
