тебе тяжело молчать, когда творятся подобные дела. Но ради меня. Прошу.
— О чём речь, дружище, конечно.
Влад как-то затих, что было непохоже на него. Видимо, новость о том, что мой отец покрывал преступника такого масштаба сильно его шокировала.
— Можешь сбросить мне все материалы на почту?
— Конечно, только сразу удали, как сохранишь себе. Сам понимаешь, инфа не для лишних глаз, лучше перестраховаться.
— Без проблем.
— Рос, если хочешь, я приеду. Разберёмся с этим дерьмом вместе.
В голосе Белова отчётливо слышалось сожаление. Это мне сейчас нужно было меньше всего. К тому же, я не хотел, не имел права и дальше вмешивать друга в свои разборки. Не прощу себе, если из-за этого пострадает его карьера или он сам.
— Спасибо, Влад, но пока не нужно. Постараюсь справиться своими силами.
— Ладно. Но если что — звони.
— Конечно. Пока.
Мы попрощались, я отключился.
Буквально через минуту Белов сбросил мне на почту всё, что накопал на этих уродов. Файлы с информацией о нелегальных сделках я отложил. Сейчас меня интересовала авария. Были у меня не очень хорошие подозрения, и дай Бог, чтобы они не оправдались. Но как я уже говорил, моя чуйка меня никогда не подводила. Не подвела и сейчас. В копии протокола ГИБДД, который каким-то чудом сохранился и не был уничтожен, были данные потерпевшего, находившегося в автомобиле в момент аварии, когда иномарка подрезала его справа. В результате чего машину вынесло на встречку в лобовое столкновение с грузовиком. Снежин Сергей Алексеевич тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения.
Отец Милы.
***
Я пялился в ноутбук второй час подряд, исследуя подробности аварии, в которой погиб папа Снежинки. Эти уроды стёрли все записи с видеокамер, подтасовали улики и выставили всё так, будто Сергей Алексеевич уснул за рулём и сам спровоцировал аварию. Но по своей невнимательности забыли стереть копию протокола из общей базы. Оплошность, которая теперь играла мне на руку. Вопрос был только в том, что мне теперь делать со всей этой информацией.
Не мог вылить этот ушат холодной воды Миле на голову вот так просто. Это сломает её. А Дарью Леонидовну точно удар хватит. Но они заслужили правду. Сергей Алексеевич заслужил, чтобы его убийца сел в тюрьму. И я это устрою, во что бы то ни стало.
На следующее утро голова была на удивление ясная. Принял душ, плотно позавтракал и начал собираться на встречу со Снежинкой. Чем дольше я тяну, тем опаснее ей находиться рядом с Вишневским. Кто знает, когда у него снова снесёт крышу? Не хочу, чтобы в этот момент Мила находилась рядом с ним.
Звонить девушке не стал, она бы всё равно трубку не взяла. Поехал сразу к ней домой.
Даже удивительно, сколько решимости во мне было. Ещё никогда я не был так уверен в собственных действиях. Заехал во двор, круто разворачивая машину к подъезду, где жили Снежины. За потоком мыслей едва не сбил кого-то.
— Смотри, куда едешь! — недовольный голосок вспорол воздух. Прямо перед моей машиной стояла Мила, уперев руки в бока, с бешеными злыми глазами, сверлящими меня насквозь. Судьба сегодня ко мне благосклонна. Надеюсь, так будет и дальше.
Выскочил из машины, даже не потрудившись заглушить её.
— Снежинка! — Я подскочил к девушке, но та в ужасе шарахнулась от меня.
— Что ты тут забыл, Бертов? — сердито спросила она. Даже в гневе она была прекрасна. Блин, Рос, держи себя в руках!
— Нам надо поговорить.
Неплохое начало, Рос, продолжай в том же духе.
— У тебя есть невеста, вот с ней и разговаривай. — Снежинка попыталась обойти меня, но я был проворнее и ухватил её за талию. — Отпусти! Сейчас же!
— Прошу, это важно. Это касается гибели твоего отца, — выложил я свой козырь. Мила затихла, а в глазах блеснул призрак боли. Меньше всего хотел заставлять её заново переживать те моменты. Но это было необходимо. Так что побуду козлом немного, для её же блага.
— При чём здесь мой отец? — янтарные глаза смотрели недоверчиво.
— Дело в аварии. Я знаю, что дело замяли и виновника не нашли.
— Тебе-то какое дело? Послушай, Рос, не знаю, чего ты добиваешься, но прошу, оставь меня в покое. Выводить меня на разговор при помощи моего отца — низко.
Снежинка пыталась вырваться, но я крепко держал её в своих руках. Не отпущу. Больше никогда.
— Я знаю, кто спровоцировал аварию. Знаю, кто убил Сергея Алексеевича.
Неотрывно смотрел в ей в глаза и видел, как менялось их выражение — от презрения до отчаяния и боли.
— Что?
Чувствовал, как её тело перестало сопротивляться, она буквально обмякла в моих руках.
— Я знаю, кто это сделал, — снова повторил я. — Но давай не здесь. Садись в машину, и я всё тебе расскажу, обещаю.
Мила сомневалась, но всё же кивнула и пошла за мной.
Я выехал со двора. Нужно было как-то начать этот разговор, а мне не хватало смелости. Тогда Снежинка первая прервала молчание.
— Говори.
— Они стёрли все доказательства, выставили так, будто твой отец уснул за рулём и сам выехал на встречку. Но забыли уничтожить копию протокола, составленного в тот вечер, — старался говорить уверенно и спокойно, а внутри всё разрывалось на части. Как она воспримет новость? Поверит ли?
— И?
Видел, как дрожал её подбородок, а глаза наполнялись слезами.
— В тот день за рулем иномарки, подрезавшей Сергея Алексеевича, был Илья Вишневский, — наконец, сказал я.
Мне нужно было видеть её глаза, поэтому я остановил машину на обочине и повернулся в сторону Милы. Она сидела, обнимая себя за плечи и смотрела в окно.
— Посмотри на меня, — тихо попросил я.
Снежинка обернулась, а у меня сжалось сердце. Сколько боли было в этих прекрасных янтарных глазах. Не выдержав, притянул её к себе, и Мила уже больше не могла сдерживаться. Она разрыдалась в голос. Хрупкие плечи тряслись от рыданий, руки с силой сжимали мою рубашку, а голос срывался. Я гладил её по голове, и не мог больше ничем успокоить или как-то утешить. Не мог забрать себе её боль, хотя очень этого хотел. Всё, что было в моих силах сейчас — держать в своих объятиях, стать для неё спасательным кругом, чтобы она не утонула в собственном горе.
Она проплакала целый
