Город, который нас не помнит - Люсия Веденская

Эмми сидела за компьютером, перебирая новые письма и комментарии. Ее пальцы замерли, когда она увидела название в заголовке:

«Дневник Анжелы Россо».

Она открыла письмо, и слова, которые она прочитала, заставили сердце пропустить пару ударов.

«Здравствуйте, меня зовут Элиза, я пишу вам по поводу дневника моей бабушки. Она долгое время хранила его, и я думаю, что это именно тот дневник, о котором вы пишете на вашем сайте. Бабушка была медсестрой, работала во время Второй мировой войны, и этот дневник она получила от своей подруги, погибшей на фронте. По ее словам, этот дневник был очень ценным, но и очень личным. Он содержит заметки за более чем десять лет, и в нем часто упоминаются имена членов семьи, которые явно имеют какое-то отношение к событиям, о которых вы говорите.

В дневнике фигурируют имена, которые для вас уже будут знакомы — Анжела Россо, Альдо, Лоретта, Вивиан, Данте, Джо… Похоже, этот дневник принадлежал вашей семье, и возможно, вам будет интересно его увидеть. Я готова выслать его вам. Он может многое прояснить. Жду вашего ответа».

Эмми ощущала, как ее руки начали дрожать. Данте, Лоретта, Вивиан... эти имена так долго были частью ее жизни, а теперь она вновь встречала их в таком контексте. Дневник? Как это возможно?

Она посмотрела на Лукаса, сидящего рядом с ней. Он заметил выражение ее лица и сразу подошел к экрану, читая сообщение.

— Это… не может быть случайностью, — сказал Лукас тихо, едва веря своим глазам. — Нам нужно это увидеть. Это может быть то, что мы искали.

Эмми глубоко вздохнула, переводя взгляд с экрана на его лицо.

— Мы должны быть осторожными, Лукас. Это может быть еще один кусочек той самой истории, о которой мы почти ничего не знали. Но если это дневник Анжелы…

— Мы не можем упустить шанс, Эмми. Это может быть важно. Ты чувствуешь это? Это может открыть нам совершенно новые двери.

Эмми кивнула, но все еще оставалась сомневающейся. Этот дневник мог быть тем самым звеном, которое соединит их расследование с реальной историей семьи, но также он мог быть ловушкой.

— Как думаешь, что она будет ждать от нас, если мы получим этот дневник? — спросила Эмми, вновь обращая внимание на письмо.

Лукас задумался.

— Возможно, она просто хочет понять, что это за дневник и почему он оказался в ее семье. Может быть, ей тоже нужно что-то узнать. А может, она просто хочет передать его тем, кому он принадлежит. Нам нужно быть честными с ней и предложить помочь.

Они обсудили, как лучше ответить на письмо. Лукас предложил написать благодарность и попросить прислать дневник, заверив, что они сделают все возможное, чтобы разобраться в его происхождении.

— Это может быть опасно, — сказала Эмми, вставая из-за стола и подходя к окну. — Мы не знаем, кто эта женщина, и почему ее бабушка хранила этот дневник столько лет. Что, если это связано с теми же людьми, которые нас преследуют?

Лукас подошел к ней и положил руку на плечо.

— Мы не можем все время прятаться, Эмми. Этот дневник может быть как важной уликой, так и ключом к тому, что мы ищем. Если мы будем избегать этой возможности, мы никогда не узнаем всю правду. Это твой выбор, но я готов рискнуть.

Она закрыла глаза и кивнула, понимая, что Лукас прав. И в этом решении было не только желание раскрыть тайны прошлого, но и необходимость узнать, как ее собственная семья связана с теми событиями, которые их привели сюда.

— Хорошо, мы попросим ее прислать его. Но если это опасно, я надеюсь, что мы сможем защитить себя.

Лукас улыбнулся, но в его глазах была тень, отражающая всю ту сложность, которую они еще предстоит пережить.

— Мы справимся. Мы всегда справляемся.

Ответ на письмо был отправлен в тот же вечер. Время тянулось долго, но вскоре пришел ответ.

«Дорогие Эмми и Лукас, я рада, что вы заинтересовались дневником. Я постараюсь как можно скорее отправить его вам, чтобы вы могли ознакомиться с его содержимым. Будьте осторожны, мне кажется, что этот дневник несет в себе больше, чем просто записи из прошлого. Я отправлю его с особой надежностью, чтобы он не попал в чужие руки».

С каждым словом Эмми все больше ощущала, как этот дневник будет менять все.

Глава 15. Новая жизнь

Нью-Йорк, Фронт-стрит. Январь 1926 года

Зимний Нью-Йорк был тихим и чуть опустошенным, как это часто бывает в этот сезон. Улицы покрыты инеем, а воздух был морозным и свежим, что почти заставляло забыть о тяжести в животе и мыслях, которые подкрадывались к Анжеле каждую ночь. Она ощущала тяжесть своих последних месяцев беременности, а с ней — и неизбежную смену в жизни. Дети росли, ее жизнь менялась, но она все равно оставалась собой. Время шло, а она продолжала писать, фиксируя те события, которые могли быть забыты.

Сама она тоже старалась забыть о многих вещах. На фронте ее жизни не было больше ни грязных сделок, ни разборок. Данте постарался оградить ее от всех этих бурь, занимаясь делами сам и оставаясь в тени. Он больше не рисковал — теперь он был мужем, отцом, и эта роль стала для него основной.

Анжела сидела в спальне, прижавшись к столу, усталые глаза вглядывались в страницы ее дневника. Она писала, аккуратно и четко фиксируя события — смерть местного торговца, чей случай слишком быстро был признан несчастным случаем, и еще одна необъяснимая трагедия, скрытая под гнетом полицейской коррупции. Город продолжал поглощать своих жителей, и многие исчезали без следа, поглощенные серой массой ежедневных забот. Но она знала — они не могли забыть.

Когда Данте вошел в комнату, он увидел ее за столом. Ее лицо было серьезным, губы слегка сжаты, а глаза — немного потухшие от усталости. Он подходил к ней медленно, не спеша, будто боялся нарушить этот момент покоя. Его руки накрыли ее плечи, мягко, но уверенно, и она почувствовала, как он нежно касается ее живота. Он наклонился и поцеловал ее в шею, оставляя легкие, теплые поцелуи на ее коже.

Анжела закрыла глаза и чуть расслабилась, чувствуя его прикосновения. Это было почти забытым ощущением — его ласки, его нежность. Но тело уже не было таким, каким было прежде. Беременность сделала ее более неповоротливой, и она не могла ответить на ласку так, как хотелось бы. Она отстранилась, коснувшись его руки.

— Ты