как объявление войны.
Марк стоял неподвижно, глядя на бумагу. Его лицо было каменным, но Лена видела, как ходуном ходят желваки на его скулах. Он чувствовал себя загнанным в угол, и это было самое опасное состояние для человека его склада.
Лена не стала его утешать. Утешения сейчас были бы оскорблением. Вместо этого она взяла листок, аккуратно разгладила его на столе и включила настольную лампу, заливая текст холодным, безжалостным светом. В ней проснулся тот самый архитектор, который умел видеть трещины в фундаменте там, где другие видели лишь ровные стены.
— Предварительный договор, — тихо произнесла она, пробегая глазами по мелкому шрифту. — Марк, посмотри сюда.
Он подошел ближе, его плечо коснулось ее плеча. От него пахло дождем и напряжением. — Что ты видишь? — Я вижу ловушку, но с дырой, — Лена ткнула пальцем в пункт 4.2. — Они указали полную сумму покупки, но срок окончательного оформления сделки отсрочен на три месяца. А до этого момента Семен Ильич обязан сохранить все объемы поставок по старым, заниженным ценам. Она подняла на него глаза, и в ее взгляде горел холодный, расчетливый огонь. — Это классическая схема рейдерского захвата малого бизнеса. Они не хотят пилораму. Они хотят уничтожить твой кооператив, лишив его древесины, а Семена Ильича довести до банкротства этими копеечными поставками, чтобы потом забрать предприятие за бесценок через суд.
Марк медленно выдохнул. Понимание пришло к нему вместе с холодной яростью. — Значит, он не просто продал. Он подписал собственную смертную казнь, думая, что спасает семью. — Именно, — кивнула Лена. — Но есть нюанс. Пункт 7.1. «В случае форс-мажорных обстоятельств или изменения рыночной конъюнктуры, делающей исполнение договора экономически нецелесообразным для продавца, договор может быть расторгнут в одностороннем порядке с возвратом задатка».
Она повернулась к нему, и ее рука накрыла его сжатый в кулак пальцы. — Марк, «Балтик Вуд» — это питерская контора. Они не знают местных реалий. Они не знают, что у Семена Ильича есть ты. Мы не будем с ними судиться. Мы дадим Семену Ильичу законный и безопасный выход. Прямо сейчас.
— Сейчас? — Марк нахмурился, глядя на часы. — На дворе два часа ночи. — У нас есть грантовые деньги на счете, — парировала Лена. — Те самые, что мы получили за реставрацию. Мы не будем ждать понедельника. Мы едем к нему.
Лесопилка «Северная сосна» встретила их запахом мокрой хвои, дизельного топлива и сырости. Единственный фонарь у конторы тускло освещал лужи на разбитом асфальте.
Когда они вошли в маленький, пропахший махоркой кабинет, Семен Ильич сидел за столом, обхватив голову руками. Рядом стояла картонная коробка с его личными вещами: кружкой, фотографиями и старой настольной лампой. Увидев их, он вздрогнул, и в его глазах мелькнула мучительная вина.
— Марк... Елена... Я же сказал, не надо было приезжать. Утром все будет кончено. — Ничего не будет кончено, пока я этого не позволю, — ровным, стальным голосом произнес Марк. Он не стал здороваться. Он просто подошел к столу и положил перед стариком распечатанный лист.
Это был новый договор. Не предварительный. Окончательный.
— Что это? — растерянно спросил Семен Ильич, надевая очки. — Контракт на эксклюзивные поставки древесины для «Маяка» и нашего строительного кооператива на ближайшие пять лет, — четко проговорила Лена, выступая вперед. — С фиксированной ценой, которая на пятнадцать процентов выше текущей рыночной. И с авансовым платежом в размере тридцати процентов от годовой суммы, который поступит на ваш счет завтра утром.
Семен Ильич замер. Его руки, державшие бумагу, начали мелко дрожать. — Тридцать процентов... Но откуда у вас такие деньги? Это же миллионы. — Из гранта на сохранение исторического наследия, — спокойно ответил Марк. — Деньги целевые, но пункт о «развитии сопутствующей инфраструктуры и поддержке местных производителей» позволяет нам направить их вам. Это законно. И это надежно.
Старик поднял на них мутные, полные слез глаза. — Но я же подписал с ними... Я не могу просто так... — Можете, — жестко перебила его Лена. — Потому что тот договор, который вам подсунули, юридически ничтожен в части условий поставок. Они намеренно занизят цены, вы не сможете покрыть расходы на бензин и зарплаты, и через три месяца они подадут на вас в суд за нарушение условий, требуя гигантскую неустойку. Вы потеряете и пилораму, и дом, и деньги внука.
Она наклонилась, глядя ему прямо в глаза, и ее голос стал мягче, но не менее убедительным. — Семен Ильич, вы строили этот бизнес двадцать лет. Не отдавайте его людям, которые видят в вас только строчку в балансе. Марк не просто ваш партнер. Он ваш тыл. Позвольте ему вас прикрыть.
В кабинете повисла тишина. Слышно было лишь, как капает вода с протекающей крыши в подставленное ведро. Семен Ильич смотрел то на Лену, то на Марка. Он видел в глазах молодого плотника не упрек, а ту самую непоколебимую уверенность, которая когда-то заставила его поверить в этот кооператив.
Медленно, с усилием, старик взял ручку. — А если они подадут в суд на меня за разрыв предварительного? — хрипло спросил он. — Пусть подают, — усмехнулся Марк. — У Елены диплом с отличием, а у меня есть друзья в областной прокуратуре, которые очень не любят питерских рейдеров, портящих репутацию региона. Мы их замотаем в бумажной волоките так, что они сами попросят прощения.
Семен Ильич глубоко вздохнул, словно сбрасывая с плеч бетонную плиту. Он взял тот самый смятый питерский договор, лежавший на краю стола, и медленно, методично разорвал его на мелкие кусочки.
— Завтра утром жду аванс, — буркнул он, вытирая глаза рукавом старой куртки. — А древесину для вашей веранды я отложу лучшую. Сучков не будет. Клянусь.
Когда они вышли из конторы и сели в машину, дождь начал стихать. Тучи разорвались, и на небе проступила бледная, холодная луна.
Марк завел двигатель, но не сразу включил передачу. Он повернулся к Лене. В полумраке салона его глаза казались почти черными, но в них горел огонь, который она так любила. — Ты была потрясающей, — тихо сказал он. — Ты спасла его. И ты спасла наш проект.
— Мы спасли его, — поправила Лена, накрывая его руку своей. — Я дала ему юридический щит. А ты дал ему причину им воспользоваться.
Марк поднес ее руку к губам, поцеловав титановое кольцо. — Они теперь знают, что мы не сломаемся, — прошептал он. — Марина и ее муж. Они поймут, что атака провалилась. — И что они сделают дальше? — спросила Лена, глядя на темную дорогу, ведущую домой. — Усилят давление, — холодно констатировал Марк, включая фары. — Но пусть пробуют. Мы уже знаем их почерк. А у нас есть то, чего нет у них.
