На кого именно ты работаешь?
Киллиан нетерпеливо машет рукой в воздухе.
— Ты знаешь, что я не могу ответить на этот вопрос. Как я уже говорил…
— УР-100 была снята с вооружения Советским Союзом в конце девяностых, — произносит Наз, снова перебивая Киллиана.
Челюсти Киллиана сжимаются. Он делает паузу, словно для того, чтобы взять себя в руки, а затем мягко говорит: — Предположительно. Я могу продолжить?
— Конечно.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Киллиану приходится выдержать еще одну паузу, чтобы успокоиться, и теперь Наз улыбается шире.
Мужчины.
— У Димитрия тесные связи с Федеральной службой безопасности России и военными. Деньги перешли из рук в руки. Он завладел боеголовкой и договорился о ее отправке в Венесуэлу. Однако прежде чем это произошло, был перехвачен телефонный разговор между Димитрием и нашим другом Рафаэлем Берже, за которым уже давно следили мои люди.
— Кем бы они ни были, — вставляет Наз.
На этот раз Киллиан игнорирует его.
— Рафаэль был не так щепетилен, как Димитрий, в вопросах безопасности связи. Во время телефонного разговора Димитрий велел Рафаэлю свернуть с маршрута в Галифакс, чтобы забрать пассажира в Нью-Йорке. — Он смотрит на меня. — Уверен, ты догадываешься, кого.
— Значит, тогда-то ты и появился на сцене. — Я вспоминаю ту ночь, когда мы встретились на борту «Серебряной тени», и холодею.
— Верно. — Он делает паузу, глядя на меня. А когда снова заговаривает, в его голосе появляются новые, хрипловатые нотки, в которых звучит извинение. — Я думал, ты его жена.
— Судя по всему, он всем так говорит, — с раздражением замечает Наз.
Киллиан качает головой.
— Нет, Эва… я имею в виду его жену и сообщницу.
— Я понимаю, о чем ты. — Когда я вздыхаю, Киллиан сглатывает. Его глаза начинают блестеть.
В наступившей тишине Наз спокойно произносит: — Если ты протянешь руку и прикоснешься к ней, мой друг, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.
Звуки собора вдруг кажутся очень громкими. Голоса и музыка эхом отражаются от устремленных ввысь известняковых стен. Каждый шаг звучит как выстрел.
— Мы делаем то, что считаем правильным, — тихо говорю я, — опираясь на те знания, которые у нас есть на тот момент. Честно говоря, Киллиан, если бы я была на твоем месте и у меня был шанс остановить Димитрия от продажи ядерного оружия помешанному на власти тирану, я бы, наверное, тоже…
— Не прощай его, — перебивает Наз жестким голосом.
— Пожалуйста, прости, — бормочет Киллиан.
Мы стоим в напряженном молчании: Наз свирепо смотрит на Киллиана, Киллиан смотрит на меня, а я между ними чувствую себя крайне неловко.
Наконец, я смотрю на Киллиана и говорю: — Я предлагаю тебе сделку.
— Говори, — следует его мгновенный ответ. Он звучит одновременно с тем, как Наз рычит: — Никаких сделок!
— Если ты пообещаешь вести себя хорошо, я прощу тебя. — Я бросаю многозначительный взгляд в сторону Наза. — И ты знаешь, что я имею в виду под этим.
Наз потрясен.
— Не прощай этого ублюдка ради меня.
— Милый.
— Я серьезно! Он ударил тебя.
— Сладкий.
— Ты была вся в синяках! Ты могла погибнуть!
Я смотрю на Киллиана, который стоит и не говорит ничего в свою защиту.
— Ну так что? Обещаешь?
— Да, — отвечает он хриплым голосом. — Обещаю.
— Тогда я прощаю тебя. Но если ты облажаешься, я отзову свое прощение, и другого шанса у тебя не будет.
Наз стонет, Киллиан улыбается, а высоко над нами в романских башнях начинают звонить колокола.
Я поднимаю голову и вижу, как стая голубей проносится сквозь туманные лучи солнечного света, их бледные крылья оставляют в воздухе вихри пылинок.
— О, отлично. Бог одобряет этот план. А теперь мы все можем приступить к работе.
Киллиан обращается к Назу: — Значит ли это, что ты отзовешь свой отряд громил? Их шестеро, верно? Интересные ребята. Немного бросаются в глаза, но выглядят компетентными. Немцы всегда такие.
— Это не обычная команда, — кисло отвечает Назир.
— Я понимаю. Я не дал тебе много времени на подготовку к встрече.
Наз подозрительно щурится, но Киллиан ведет себя как истинный джентльмен. Пока что. Мне лучше этим воспользоваться.
— Что ты сказал Димитрию? Обо мне, я имею в виду? Где, он считает, я нахожусь?
— Я тянул время. Он думает, что я держу тебя где-то, пока ты не поправишься достаточно для транспортировки.
— Ты сказал ему, что я заболела?
С несвойственной ему нерешительностью Киллиан переминается с ноги на ногу.
— Я послал ему… кое-какое видео с тобой.
Я моргаю, опешив.
— Видео?
Убийственно тихо Наз повторяет: — Видео?
— Когда ты отключилась после того, как я вытащил тебя из океана…
— Какого черта? — вмешивается Наз со сжатой челюстью.
Я должна объяснить, пока не завязалась драка.
— Я прыгнула за борт. Киллиан спас меня от утопления. Затем я потеряла сознание от истощения и инфекции. Какое видео ты ему отправил, Киллиан?
Настороженно глядя на Наза, он говорит: — Видео, где ты, э-э, без сознания.
Он проявляет недюжинную смекалку, не добавляя «и голая».
Потому что да, я помню, как очнулась от лихорадочного сна и обнаружила, что я не только в синяках, но и обнажена, а возле моих ног лежит скомканная мочалка, которой Киллиан, возможно, вытирал пот с моего разгоряченного тела.
Моего обнаженного разгоряченного тела. Все очень плохо.
Я стараюсь говорить спокойным голосом, хотя щеки начинают пылать, а желудок переворачивается.
— Понятно. И какова была его реакция?
— Я бы описал его реакцию как «взрывную». Простите за каламбур.
Рука Наза на моих плечах сжимается до такой степени, что становится некомфортно. Я толкаю его в ребра. Он выдыхает невидимые клубы огня, но тут же ослабляет хватку.
— Извини, милая. Я просто пытаюсь избежать третьего сердечного приступа за день.
— Понимаю. Это все очень странно. Ты в порядке?
Он с теплотой во взгляде смотрит на меня.
— Не беспокойся обо мне. Я в норме. Ты в порядке?
— Пока ты в порядке, я тоже.
Киллиан задумчиво произносит: — Сдержать это обещание будет намного сложнее, чем я думал.
Глядя мне в глаза, Наз улыбается.
— Вернемся к Димитрию, — говорю я.
— Димитрий, — отвечает Киллиан, — собирается встретиться со
