твердите, что всё закончится, но никто не объясняет почему. Я не понимаю, какая может быть причина. Ты помолвлена и сразу после острова выйдешь замуж за арабского шейха и будешь жить в закрытом замке? Или ты спец-агент и не имеешь права заводить отношения и семью?
У меня вырывается хоть и грустная, но всё же усмешка.
— Про спец-агента было смешно.
— Но даже в этих случаях я бы стал за тебя бороться.
— Хватит. — Я пытаюсь уйти, но он не позволяет: крепко прижимает к себе и зарывается носом в мои волосы. — Я влюбляюсь… В тебя… Ты это понимаешь?
Проклятие. Я надеялась, что это только моя проблема. Молчу, потому что правда разобьёт ему сердце, а ложь даст надежду, которая тоже его уничтожит, он продолжает:
— Вы говорили мне, что остров покажет, чего я хочу, так вот — я хочу тебя. Вот что мне, видимо, пытается сказать это место: что я способен любить, способен жертвовать и, если надо, страдать ради чувства, в которое раньше вообще не верил.
Сглатываю. Мои слёзы оставляют на его футболке мокрые следы, но я не отстраняюсь, а только сильнее прижимаюсь к его тёплой, твёрдой груди, где быстро и точно отсчитывает секунды до нашего расставания его сердце.
— Кира?
— Дай мне эту ночь, — мямлю в его футболку. — Одну ночь, чтобы всё обдумать.
Не знаю, зачем мне эта пауза.
— Только при условии, что это будет не последняя наша ночь.
— Фил…
— Кира, пообещай! Если ты планируешь уйти и не вернуться, я ни за что не отпущу тебя сейчас. Мне нужна каждая секунда с тобой. Каждая!
— Обещаю… — выдыхаю я и, снова наполнив лёгкие его запахом, делаю шаг назад. — Увидимся завтра, ладно? — натягиваю уголок губ в подобие улыбки. — Последний день лета, яхта, шампанское… — перечисляю приятные вещи, пытаясь сгладить острые углы. — Всё обсудим, — нагло вру. — Что-нибудь придумаем. — С каждым словом отдаляюсь всё больше. — Круто проведём время…
Меня вот-вот вытошнит от собственных слов.
— Кира… — Он качает головой, не веря ни одному из них.
— Завтра, — киваю. — Завтра всё обсудим, ладно?
— Кира! — строгий крик Геры из-за камня сигналит, что все сроки вышли и мне срочно нужно возвращаться.
— Лазерная, я не отпущу тебя!
Придётся.
Но это я не произношу вслух, дарю ему последнюю печальную улыбку и срываюсь на бег, чтобы поскорее переключиться на что-то другое.
Глава 33. И я тебя…
Фил
Тридцатое августа.
Никогда бы не подумал, что так возненавижу эту цифру. Вчера вечером обречённый взгляд Киры красноречивее слов дал понять: это конец. Никогда ещё не чувствовал себя настолько растерянным. Остров не помог — добил, окончательно запутал. Возможно, это и есть моё наказание.
Я спускаюсь в гостиную к Глебу, который уже облачился в белоснежную рубашку и, напевая что-то себе под нос, пытается уложить свою копну вьющихся волос.
— Собираешься разбить чьё-то сердце? — хлопаю его по спине, проходя к кухонному гарнитуру.
— Нет, просто хочу выглядеть хорошо. Нужно прекращать быть Робинзоном и возвращаться в реальный мир, — он проводит рукой по гладко выбритому подбородку.
— Что ж, у тебя получилось. Хоть сейчас на Уолл-стрит — строить местных брокеров.
— Ты же знаешь, я не человек корпорации.
— А мог бы. Мне кажется, у тебя есть к этому талант.
В ответ друг только приставляет два пальца к горлу, демонстрируя, насколько сильно ему претит сама эта идея.
— А что насчёт тебя? Придумал, чем будешь заниматься?
— Нет. Доверю своё будущее отцу. Он обещал восстановить меня в университете: доучусь и пойду к нему работать.
— Звучит скучно.
— Так и есть. — Откручиваю крышку у бутылки и смачиваю горло прохладной водой.
Глеб закатывает рукава рубашки, подходит ко мне, облокачивается на стол и прочищает горло. Каждое его движение говорит о том, что светская беседа окончена и дальше пойдёт не самая приятная тема.
— Хочешь что-то спросить? — подталкиваю его.
— Да не то чтобы...
— Каменский, давай обойдёмся без традиционной нотации: я встречаюсь с Кирой. — Сразу решаю обозначить свой статус с Лазурской, чтобы на яхте обнимать её открыто.
— Я в курсе, — без доли удивления произносит он.
— И у нас всё...
— Хочешь сказать — серьёзно? — на его губах появляется ироничная улыбка.
— В любом случае это наше дело. Ты меня предупредил, я не послушал. Дальше я сам, договорились?
Друг молчит, не танцует на костях, не гнёт свою линию, не просит всё отыграть назад. В его глазах я читаю сочувствие, и, честно говоря, оно пугает меня даже сильнее, чем если бы он сейчас закатил скандал на ровном месте.
— Ладно... — Каменский подходит ближе и обнимает меня, просто, без разговоров, притягивает за плечи и припечатывает к груди.
На эти телячьи нежности я отвечать не спешу: стою, как парализованный истукан, и жду, что он выкинет дальше.
— Каменский? У тебя всё в порядке? — сдерживая смех, спрашиваю я, не понимая разыгравшейся трагедии.
— Мне очень жаль, — отстранившись, произносит он и ленивым шагом направляется к выходу на террасу.
— Насчёт чего?
Мой вопрос остаётся без ответа. Глеб только отмахивается, не поворачивая головы, и, уже выйдя под палящее солнце, бросает, что ждёт в машине.
Что они скрывают? Эта тайна начинает меня уже по-настоящему бесить.
* * *
На вечеринку на яхте мы с Глебом приходим последними. Едва поднимаемся на борт, капитан отдаёт швартовы, и яхта выходит в море. Двухпалубная махина заполнена ребятами из труппы Киры и парочкой друзей Глеба по мотоспорту, с которыми мне удалось вскользь пообщаться. За баром, конечно, Тая.
— Сегодня без танцев? — спрашиваю я Глеба по пути к стойке.
— Да. Мы придумали это в прошлом году — прощальную вечеринку со всеми, кто все три месяца превращал остров в райский уголок.
— Но Тая, смотрю, всё равно за баром стоит? — приветствую девушку кивком.
— А ты попробуй её отсюда вытащить, — смеётся Глеб, подмигивая барменше, которая всё слышит и уже делает для нас какие-то коктейли без заказа.
— Я отдыхаю за баром, не мешая бесконечные «Пина колады» и «Секс на пляже», — она ставит перед нами два бокала. — Здесь я могу спокойно поэкспериментировать и готовить то, что хочу.
— Да, одно из правил вечеринки: никто не заказывает коктейли, Тая сама решает, что тебе пить. — поясняет Глеб.
— Интересно, а это... — указываю на свой бокал, не заканчивая вопрос, потому что девушка уже знает его.
— Безалкогольный, не переживай.
— Ты лучшая.
— О, я знаю!
Мы берём напитки и направляемся искать сестёр Лазурских. Так уж вышло, что мы оба стали жертвами их чар и, судя по всему, оба рискуем
