остаться за бортом взаимных чувств. Мой пульс ускоряется, когда толпа перед нами расступается и перед глазами, словно две богини, сошедшие с небес, появляются Кира и Ева.
Они облачены в белые изящные платья и крупные золотые украшения. Ева и вовсе выглядит как Клеопатра со своим тёмным ровным каре. Кира же легко могла бы пройти кастинг на роль Афродиты или прекрасной Елены, из-за которой не страшно и войну начать.
— Я ослеплён! — Каменский расставляет руки в стороны. — Девчонки, вы великолепны! — и по очереди целует их по-дружески в щёку.
Я же, понимая, что, возможно, больше никогда не смогу поцеловать Киру на людях, увидеть её однажды в белом платье, к которому обычно прилагается помолвочное кольцо, не церемонюсь. Делаю смелый шаг к девушке, притягиваю за талию и накрываю её губы без всяких объяснений.
Катись всё к чертям. Я схожу с ума по этой девушке и больше не намерен скрывать.
Кира явно не ожидала такой реакции. Её губы мягкие и приоткрытые, она принимает мой поцелуй, но не отвечает на него с той же страстью, с какой впиваюсь в неё я. На фоне слышу несколько хлопков и одобрительные возгласы друзей Лазурской, и уверен: один из свистов точно принадлежит Гере.
Выпускаю Киру и с улыбкой перевожу взгляд на Еву и Глеба, прожигающих нас глазами.
— Можно было бы и поскромнее поздороваться, — бросает Глеб.
— Отлично смотритесь, — доброжелательно кивает Ева, и теперь шокирован уже я.
— И всё? Ничего больше не скажете?
— А что тут сказать? Совет да любовь. — Пожимает плечами сестра Киры и салютует нам бокалом.
— Неожиданно, — Лазерная сверлит сестру взглядом, пытаясь разгадать её поведение.
Мне казалось, Ева заодно с Глебом, но сейчас она мило улыбается и не подаёт вида, что против нашего союза.
Может, не всё потеряно.
— Спасибо! — благодарю я и утягиваю Киру на другую часть палубы, побыть наедине.
Тяну её сквозь толпу, на ходу здороваясь со знакомыми ребятами. Улыбкой отвечаю на молчаливый вопрос Игоря и Макса, которые явно не догадывались о том, что я встречаюсь с их хореографом, и пожимаю руку Гере. Он, конечно, уже в курсе нас — не знаю, правда, откуда.
— Это что сейчас было? — набрасывается на меня Лазерная, стоит нам остаться наедине.
— Соскучился.
— Боже мой, Фил, так нельзя!
— А как можно?
Она молчит. Долго, дольше обычного. Смотрит мимо меня — на воду, на людей, куда угодно, лишь бы не прямо в глаза.
— Ладно, тогда я скажу. Завтра последний день лета. Мы проводим его вместе, собираем чемоданы, возвращаемся в Москву и решаем, как быть дальше. Ясно?
— Ты опять за своё. — она закатывает глаза и оглядывается по сторонам.
— Да! Или так, или ты мне говоришь, почему это невозможно прямо сейчас!
Кира набирает полные лёгкие воздуха, кусает губы и крутит головой по сторонам, будто ищет, куда бежать. Ломает пальцы, и впервые за весь этот разговор меня на секунду царапает странная мысль: а что, если я сейчас не добиваюсь правды, а просто дожимаю её до ответа, которого хочу сам? От этой мысли становится мерзко, но отступать я уже не могу. Слишком далеко зашёл.
— Ладно, — выстреливает она, гордо вздёрнув свой носик.
Слишком резко. Слишком быстро после этого молчания.
— Ладно? Это значит «да»? Мы возвращаемся в Москву вместе?
— Да, вместе. Посмотрим, к чему это приведёт. — На её лице появляется улыбка — светлая, почти одухотворённая, но какая-то хрупкая, будто натянутая поверх дрожи.
— Ты... ты серьёзно? — Я не ожидал, что она так быстро согласится. Был уверен, что мне придётся весь вечер и всю ночь доказывать ей, что мы созданы друг для друга.
— Да! — ещё раз кивает она, и я вижу, как в глубине глаз блестят слёзы. — Я готова. И будь что будет. Давай сбежим отсюда вместе? — повторяет она уже более решительно.
Меня что-то коротко кольнуло под рёбрами. Мне жизненно необходимо поверить, что это всё происходит наяву, а не плод моего воображения. Что это не конец, не прощание, не очередная её игра в «обмани меня». Не верю. Я просто, мать вашу, не верю, что это происходит. Я настолько шокирован, окрылён и, чёрт возьми, счастлив, что не нахожу слов. Резкое желание сбежать с этой яхты ударяет сразу в три органа: в голову, член и в сердце. Не поражён — убит. Одним выстрелом. Одним её решительным «да».
— Иди ко мне! — притягиваю Лазерную и с нажимом впиваюсь в её губы.
Это станет одним из моих любимых поцелуев в жизни, потому что ничего подобного у меня ещё не было. Не простое соприкосновение губ и механическое движение языком — в этом почти не осталось ничего физического, только эмоции, согласие, трепет и она.
— Не смей больше так делать, — шепчу, прерываясь на секунду.
Приказываю ей не стонать так эротично, когда я тут, между прочим, о великих чувствах думаю. Но её тело, пальчики, гладящие мою шею, грудь, прижатая к моему солнечному сплетению... Чёрт возьми, всё. Всё в ней заводит, пьянит, сводит с ума. Как видите, я даже мысль не могу внятно закончить, потому что она просто не даёт моему мозгу адекватно функционировать. Я влюблён. Я, мать вашу, влюбился в Киру Лазурскую, как мальчишка.
Когда нам наконец удаётся отлипнуть друг от друга, я вспоминаю, что между нами ещё осталось столько вопросов, которые намерен решить в кратчайшие сроки.
— Ты же мне расскажешь? — со страхом в голосе спрашиваю я, будто это не очевидно.
А это и не очевидно. Зная Лазерную, она может продолжать свои игры даже выходя за меня замуж.
Ого, стоп. Замуж? Вот это я, конечно, разогнался. Хотя почему бы и нет, когда слово «женитьба» не просто больше не пугает, а скорее даже привлекает.
— Расскажу в Москве, — с придыханием отвечает Кира. — Не хочу обсуждать проблемы сейчас, когда у нас ещё есть время насладиться друг другом на райском острове.
Я тянусь к её лицу. Возможно, разговор и правда не из простых, и она боится, что он изменит моё мнение о ней, но это невозможно. Я слишком глубоко влип, чтобы отступить даже под угрозой смерти. Кладу ладонь ей на щёку и провожу по коже большим пальцем.
— Мы во всём разберёмся, — тихо произношу я и снова погружаюсь в её губы.
Целую её под красивый саксофон, доносящийся со сцены, под лёгкий бриз, развевающий её волнистые волосы, и под запах моря. Идеальный вечер для начала нового этапа моей жизни. Спасибо, остров. Кажется, ты и вправду подарил мне нечто очень ценное и
