плюшевых единорогов.
— Ага, заходите, — кивает он, поправляя очки.
Квартира больше похожа на склад электроники. В комнате, куда мы проходим, на всех поверхностях мониторы и системники, куча проводов и каких-то гаджетов.
— Вера, Дэн, — кратко представляет нас Тим. — Дэн лучший кракер из всех, кого я знаю.
Тот усмехается и плюхается в кресло.
— Что ищем?
Бросаю вопросительный взгляд на Тима.
— Всю информацию на вот эту бабцу.
Протягивает ему стикер, куда я выписала всё, что мне было известно о МамЛере.
— Че, еще одна хитрозадая старая залупа, которая решила, что продала хату под влиянием мошенников? — спрашивает Дэн, пробегаясь пальцами по клавишам.
— Если бы, — односложно отвечает Тим.
Дэн просто кивает. На экране вспыхивают окна, сменяя друг друга. Я даже не успеваю читать.
— Занятная тетка, — бросает Дэн через минут десять поисков.
— Поподробней.
— Ну, у нее помимо ребы еще пять фирм. Три в Москве, две на Кипре. «ИнтерМед» — одна из них. Учредитель номинально не она, но цепочку отследить несложно.
Я замираю.
— Бабки из ребы, — продолжает Дэн, разворчивая на экранах таблицы. — Уходят сначала на счета «ИнтерМед». Видишь, да?
Тим кивает, а я ни черта не вижу.
В голове вакуум.
— А оттуда уже перегоняются на счета физлиц.
Еще ворох каких-то документов с бесконечными строчками из цифр.
— Ну и в окончалове падают на офшоры. А там — ищи, свищи ветра в поле.
— Посмотри, чем эта фирма вообще занимается, — просит Тим, мрачно гипнотизируя экран.
Стою оглушенная, хотя, куда уж больше-то.
Не могу поверить, что всё это правда.
МамЛера.
Та, которая всегда говорила, что центр — ее второй дом. Переживала за каждого ребенка, как за родного. Выбивала гранты и субсидии…
Всё это время она смотрела мне в глаза… и врала.
Выхожу из квартиры и спускаюсь к машине. Привалившись к капоту, жду Тима и бездумно пялюсь в черноту ночи.
Внутри пустота.
Как ты могла, МамЛер? Я же тебе верила! А эти дети… в чем они виноваты?
Обхватываю себя за плечи, вдоль позвоночника прокатывается озноб.
Тим появляется через минуту. Он обнимает меня, мягко разворачивая к себе.
Молчаливо жду, что он скажет.
— Липа с имплантами. И эта пизда не одна работает, Вер. Бля буду, у нее в Минздраве и фондах свои подвязы. И каждый из них отрывает себе кусок пожирней.
Пустота в груди заполняется обжигающей, как расплавленный металл, яростью.
— Я же доверяла ей как матери, Тим. Как матери! А она…
Слова застревают в горле. Сглатываю болючий ком, сжимая кулаки.
— Тварь! Я бы ее ударила. Честно. Всё лицо бы превратила в фарш!
— Остынь, боевая Зая. — раскрывает ладонь, показывая мне флешку. — Есть идея получше. Как насчет холодной мести?
69. Тим. Драма
Три недели спустя
— От лица администрации центра и от себя лично я благодарю Алексея Михайловича и его команду за всё, что они для нас сделали! Это огромный вклад в будущее наших детей! — речь старой пизды разносится из динамиков по всему залу.
Отец с делегацией спонсоров сидят на первом ряду и слушают ее с улыбками. Фотографы шныряют по залу, щелкая вспышками. Братия с федеральных каналов что-то вещает на камеры.
Последним мы вчера жирно намекнули на сенсацию, ага. И теперь они нетерпеливо водят жалами в предвкушении «горячего» контента.
— Смотри-ка, о детях вспомнила, — хмыкает Лекс. — Сто шестьдесят восемь из них инвалидами сделала…
— Т-ш-ш, — шикает на него Столица. — Потише, Саш! И хватит уже сверлить ее такими взглядами, а то еще сбежит раньше времени.
Нет. Эта мразь никуда уже не сбежит.
Морщусь и смотрю на часы.
Ну где ты там, Ведьма? У меня уже уши вянут от этого пиздежа.
Пишу Вере, в ответ получаю короткое: «Идем».
Отлично, пора финалить.
К моменту, когда Конюхова, стискивая в когтях подаренный чек, под бурные аплодисменты отходит от трибуны, двери распахиваются и в зал потоком валит народ. Женщины, мужчины, дети.
Я смотрю в лицо каждого.
За эти три недели мы совместными усилиями смогли найти девяносто три жертвы. Убедить прийти сюда и публично обвинить старую суку в преступлении удалось сорок восемь из них. Кто-то не захотел ворошить прошлое, кого-то уже давно нет в стране, кто-то побоялся последствий. Мы никого не тащили силой.
Но сейчас эти сорок восемь человек — доказательство того произвола, что годами творили эти твари и богатели.
Кто-то очень вовремя вырубает музыку, и наступает гнетущая тишина.
— Простите, что происходит? — Конюхова напряженно оглядывает толпу, в глазах суки вижу испуг.
Правильно, бойся!
Вера заходит последней в компании нашего семейного юриста и прокурора.
Спасибо отцу Хасана, что выслушал нас и пошел навстречу, сведя с нужными людьми в органах.
Поднимаюсь со своего места и иду ближе к сцене. Моя Ведьма поднимается по ступенькам с гордо поднятой головой, держа небольшую коробку перед собой как знамя.
— Верочка? И ты здесь? — голос старой суки дает петуха.
Зайцева подходит вплотную и пару секунд просто молча смотрит в глаза Конюховой.
— Это вам, Валерия Дмитриевна, — ее голос звучит глухо, но микрофон разносит его по залу, рождая эхо.
— Мне? Не стоило. — Конюхова обмахивается ладонью и, хохотнув, добавляет: — Вера, ты меня пугаешь. Что случилось, детка? Кто эти люди?
— А вы не помните?
В ответ лицемерная тварь изображает недоумение.
Вера снимает крышку с коробки и пихает ее в руки Конюховой. Взгляд той падает на содержимое, и лицо стремительно бледнеет.
— Сто шестьдесят восемь, — произносит тихо Вера и продолжает громче, положив ладонь на шею: — Сто шестьдесят восемь бракованных имплантов.
Ее голос набирает силу.
— Именно столько вы приобрели кохлеаров у своей же фирмы и поставили подопечным «Тишины», уверяя, что они исправны.
Коробка падает из рук Конюховой, и пластиковые элементы разлетаются по полу.
— Это какое-то недоразумение… — начинает она, тряся губами и рыская взглядом по залу.
— Они вам верили! — срывается Ведьма на крик. — А вы смотрели в их глаза и нагло врали. Да как вас земля-то носит после такого? Как вы спите, зная, что своими руками лишили этих людей последней надежды на чудо?!
Вера, всхлипывая, закрывает лицо ладонями, и я бегу к ней. Прижимаю к себе, пряча от всего мира.
Моя богиня справедливости.
Увожу ее вниз, к отцу.
Юрист поднимается к Конюховой и ознакамливает ту с коллективным иском. Дальше в дело вступает прокурор, зачитывая обвинения по статьям о мошенничестве в особо крупном размере и о причинении тяжкого вреда здоровью группе лиц.
Покачнувшись, Конюхова оседает на пол. Ей помогают подняться и выводят из зала. Телевизионщики, едва не
