толкаясь локтями, устремляются следом. Что ж, прайм тайм мы сегодня им обеспечили жаркий.
— Ну всё, всё, — приговариваю, ласково стрирая слезы со щек Веры. — Ее набутылят по полной.
Киваю отцу, благодаря за помощь. И за то, что согласился поучаствовать в этом фарсе.
— Что теперь будет с центром? — Вера заглядывает мне в глаза.
— Вероятнее всего, закроют на время разбирательства, — произносит Татьяна, подходя ближе и протягивая Вере бутылку воды.
— А как же дети?
— Ну, Тимофей Алексеевич, делитесь уже, — подначивает меня Татьяна.
Не скажу, что я возлюбил эту стерву в одночасье, но она уже и не бесит меня так, как раньше. Татьяна оказала нам неоценимую помощь с поисками пострадавших, а потом и с налаживанием контактов.
— Ба решила расширить полномочия своего фонда и готова взять заботу о подопечных центра на себя.
Ведьма смотрит в ответ распахнутыми от шока глазами, а потом бросается меня обнимать. Ну… я бы назвал это удушением.
— Ты! И не сказал мне ни слова! — сердито выговаривает, пихая мне бутылкой в живот. — Я тебя прибью когда-нибудь!
— Скучать будешь, Ведьма.
Лекс с Карой подваливают к нам.
— А я тебе говорил, — лыбится Бес, — что правильного икрана ты выбрал. Главное, оседлать…
Столица с рычанием бьет Беса по плечу.
Со смешком даю братишке «пять». Обнимаю свою занозу и говорю:
— Гоу пожрем где-нибудь? А то после такой лютой драмы кишки сводит.
— У тебя только жратва на уме, — Ведьма с понтом дела закатывает глаза.
— Нет, еще трахаться, — стебу ее и тут же получаю щипок.
— Ты прекратишь когда-нибудь пошли́ть?
— Лет через… шестьдесят пять.
70. Вера. Тим. На удачу
Вера
— Поль, — Кара ласково накрывает ладонью пальцы подруги. — Ты теперь каждый самолет провожать будешь?
Полина резко отводит взгляд от взлетной полосы и переводит его на чашку с чаем.
Ее уголки губ ползут вниз, когда она произносит:
— Простите, девочки.
— Ну ты чего приуныла? — Обнимаю ее. — Вернется твой капитан с шайбой в зубах. Или без зубов.
Фыркает, а потом тяжко вздыхает, краснея.
— Да не мой он.
— Всё будет хорошо. Просто верь, — говорю ей и поворачиваю голову в сторону стоек регистрации.
Парни дурачатся, бренча что-то на гитаре.
Анастасия Романовна, сидя за соседним столиком, смотрит на это всё со снисходительной улыбкой, пряча ее за чашкой кофе. И даже не ругается, что мы прогуляли универ.
Сегодня первое сентября, и вместо пар мы приехали в аэропорт, чтобы проводить ее в командировку.
— Анастасия Романовна, а надолго вы в Шанхай? — спрашивает Кара.
— Как пойдет, — отвечает бабушка Тима и при этом странно на меня смотрит.
А я чего? Ничего.
Восстановилась, с завтрашнего дня буду грызть гранит науки. Поля, добрая душа, нарыла мне все лекции за семестр, и я могу со спокойной совестью готовиться к сессии, не переживая, что что-то пропущу из-за своих ушей.
— Посадку объявили, пойдем! — тянет меня Кара.
Высматриваю парней, но вижу только Севу с гитарой. Алекс и Тим куда-то успели свинтить.
У таможни тепло прощаюсь с Анастасией Романовной.
— Не переживайте, мы позаботимся о Данте, — говорю, обнимая ее.
— Я и не переживаю, милая, — растягивает губы в улыбке, глядя мне куда-то за спину. — Уверена, мой оболтус со всем справится.
Оборачиваюсь и наконец вижу Тима. Перевожу удивленный взгляд на огромный чемодан у его ног.
Он шагает ко мне ближе и вытаскивает из-за спины игрушку.
— Это тебе.
Непонимающе смотрю на маленькую панду. Она в лапках держит сложенную вдвое бумажку.
Вытягиваю и разворачиваю. Посадочный талон на мое имя. Рейс… до Шанхая!
Сглатываю, ощущая как дрожат руки.
— Что всё это значит?
Тим, улыбаясь, пожимает плечами:
— Я решил, что пять лет ждать не обязательно. И раз уж китайские вундеркинды в этом преуспели…
Сердце пропускает удар, когда до меня доходит.
Пораженно смотрю на счастливых друзей.
— Вы всё знали?
— Догадывались! — Кара подмигивает мне и доверительно сообщает: — Кто-то должен был ему подсказать, что сейчас актуально и модно. О, и я тебе положила с собой самый мощный повербанк. Шли фоточки.
— Желаем тебе успешной терапии, Вера! — Поля складывает ладошки перед собой.
— Давай, Зайцева, возвращайся и надери этому бабуину зад, — говорит мне Алекс и проводит рукой по струнам.
Они что, петь собрались?
Саундтрек: Ника Оболенская «Моя Вера».
— Пусть говорят, я хулиган, белобрысый гад… — широко раскрывая рты, горланят все.
Поля, пританцовывая, всё снимает на телефон.
Вот же… черти!
Смотрю на них в немом шоке, а потом врезаюсь в любимые серые глаза.
— Ты моя Вера и сомнений больше нет! — подпевает Тим, кружа меня в подобии медляка.
Слезы наворачиваются, и я даже пару раз шмыгаю носом.
— Э, нет, Ведьма! На борт нельзя проносить лишнюю жидкость, — подкалывает он меня, целуя в кончик носа. — Обещай мне кое-что, Вер.
— Что?
— Ты сначала пообещай, — хитро лыбится. — Два раза.
— Опять что-то из пошлятины? — незаметно пихаю его в бок.
— Неа. Обещай, Ведьма. Ну!
И Тим пользуется запрещенным приемом, зацеловывает меня до состояния сахарной ваты — сладкой и воздушной.
— Ну ла-а-адно.
Он отводит меня чуть в сторону.
— Первое. Пообещай, что не сдашься, Ведьма.
Смотрит так пронзительно, в самую душу.
Я помню про шансы, поэтому решительно киваю.
Я не сдамся. Я буду верить до последнего в свои базальные клеточки.
— И второе. — Тим выглядит непривычно взволнованным. — Ты заглянешь в карман этого медведя, когда будешь уверена во мне на двести процентов…
Мое сердце вдруг подскакивает к горлу, а колени слабеют.
Это же не оно?! Не то, что я думаю?
— Ты… — выдыхаю рвано, не контролируя свой голос.
— Я тебя люблю, моя самая вредная Ведьма на свете. Возвращайся…
Он прижимается к моим губам. Сладко и до дрожи целует.
— Возвращайся всегда ко мне.
Вся в растрепанных чувствах иду к стойке таможенного контроля. Всё будто во сне.
На языке вертятся вопросы. А что будет с учебой? А как же моя бабуля? А вообще… А-а-а!
Голова кругом.
— Вера, он обо всем позаботится, — говорит мне спокойная, как шаолиньский монах, Анастасия Романовна.
Бросаю последний взгляд на Тима, и двери терминала отрезают его от меня.
Ты такая трусиха, Зайцева!
Следом за бабушкой Сафонова сдаю вещи и багаж на ленту. Последней в контейнер кладу панду. Тот медленно ползет в зев сканера.
Господи, да что я творю?!
Под шокированными взглядами сотрудников я бросаюсь к лотку и вытаскиваю медведя.
Ко мне тут же спешит охранник, что-то строго выговаривая.
— Подождите! — кричу, засовывая пальцы в кармашек на боку панды. — Подождите, я забыла…
Вытаскиваю что-то круглое наружу и выдыхаю:
— Кольцо!
Раскрыв глаза,
