class="p1">— Хорошо. — Лезвие едва касается кожи, и я вздрагиваю. — Тебе дорого это платье?
Я качаю головой, не отрывая от него взгляда.
Лезвие скользит вниз, достигает края красной ткани и разрезает её, как масло. Лиф распадается на две части, обнажая грудь.
С точностью ювелира он проводит холодным кончиком ножа по моей груди, обводит вокруг соска. Оба тут же твердеют, когда лезвие слегка касается их, и внизу живота вспыхивает огненная волна. Его глаза темнеют, с жадностью впитывая мою реакцию.
Зная мой прошлый опыт с ножами, я должна была бы испугаться. Дрожать от ужаса, умолять его остановиться.
Но я не хочу.
Не когда я доверяю этому мужчине каждую частичку своей израненной души.
И не когда моё тело умоляет о продолжении.
— Лео… — вырывается у меня, я никогда ещё не была так возбуждена. Вцепляюсь в простыни, пальцы сжимают атлас. Ощущение смертоносного металла на моей тёплой коже — греховно сладко.
Он медленно ведёт лезвие между грудями, затем по животу.
— Чьё это тело?
— М-моё.
— Верно, малышка. И что ты скажешь, если захочешь, чтобы я остановился?
— Остановись.
Один уголок его губ приподнимается.
— Умничка.
Лезвие опускается ниже, обнажая всё больше кожи, и моё тело дрожит от… страха? Нет, не страха. От предвкушения. Каждый нерв будто оживает.
Когда платье полностью разрезано посередине, между ног нарастает пульсирующая потребность в нём — и по тому, как его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на покрасневшей коже, он это прекрасно понимает. Я сжимаю бёдра, пытаясь усмирить дикое желание, но это бесполезно.
— Хочешь, чтобы я помог, малышка? — Голос Лео низкий, обволакивающий.
Я без тени стыда киваю.
Кончик ножа упирается в кружевные трусики, и одним резким движением он срывает их с меня. Я стону, когда ткань натягивается, создавая восхитительное трение, от которого перехватывает дыхание.
Я внезапно осознаю, что лежу перед ним полностью обнажённая, а он сидит рядом, одетый с ног до головы.
И это только подливает масла в огонь.
— Раздвинь ноги, — приказывает Лео. Я повинуюсь, а его взгляд приковывается к тому месту между моих бёдер, будто не в силах оторваться. — Чёрт возьми, какая же ты красивая.
Я чувствую, как по внутренней стороне бёдер стекает влага. Готова сгореть от стыда, но тут его пальцы скользят вниз, два из них медленно проводят по моей щели.
— Лео… — я стону, тело умоляет о разрядке. Меня охватывает желание прижаться к его руке, найти то давление, в котором так нуждаюсь, но внезапно его свободная ладонь ложится на мой живот, не давая пошевелиться.
— Тебе нужно лежать смирно. Поняла?
Я хмурю брови. Он никогда раньше такого не просил, но я киваю, ожидая, что же он задумал.
Его пальцы продолжают медленные движения, отвлекая меня, пока он не заменяет их рукояткой ножа. Я замираю.
— Ч-что ты…
Он отрывает кусок от моего платья и быстро обматывает им ладонь, как бинтом, затем берёт нож за лезвие и подносит рукоять к моему входу.
— Держи ноги широко раздвинутыми, не двигайся и доверься мне. — В его глазах читается мольба, пока он ждёт моего согласия.
Я неуверенно киваю, взгляд мечется между его лицом и ножом. Предвкушение сводит меня с ума, когда он проводит рукоятью по моей щели, покрывая её влагой.
Он осторожно вводит гладкую рукоять внутрь, всего на дюйм, и моё тело сжимается вокруг неё.
— Расслабься, Светлячок. — Его большой палец находит клитор и начинает нежно тереть. Я мгновенно таю, лёгкий вздох вырывается из груди. Он вводит рукоять глубже, и вместо напряжения я чувствую лишь сладостное растяжение.
Нож погружается до конца, и Лео замирает, давая мне привыкнуть к размеру.
— Как ощущения? — Он продолжает водить пальцем, и я запрокидываю голову, волосы рассыпаются по подушке.
— Хорошо. Я хочу больше.
Он воспринимает это как сигнал и начинает двигать рукоятью, задавая ритм, от которого по телу разливается тепло. Он наклоняется, губы захватывают мой твёрдый сосок, и удар тока пробивает до самого низа живота, когда он кусает и сосёт, играя им.
Он ускоряет движения, а его губы скользят вниз, к животу. Моё влагалище сжимается вокруг рукояти, жадно удерживая её.
— Чувствуешь? Это твоя киска умоляет о большем. — Его язык скользит по коже, поднимаясь к шее. Он отстраняется, смотрит на меня. — Ты можешь остановить это в любой момент, одним словом. Но ты не хочешь. Да, малышка?
Я качаю головой, глаза закрываются, когда он раз за разом попадает в нужную точку. Оргазм уже на грани, готов накрыть с головой. Я чувствую его в дрожи пальцев ног, в лёгком трепете рук.
И будто Лео знает моё тело лучше меня, он резко ускоряет движения большого пальца на клиторе, давая последний толчок.
— Кончи для меня, Скарлетт. Кончи для своего мужа.
Он заглушает мой крик поцелуем, когда оргазм разрывает меня на части. Я разваливаюсь под ним, спина выгибается, за веками взрываются звёзды. Пальцы впиваются в простыни, грудь тяжело вздымается.
Это чистая эйфория.
Постепенно сознание возвращается в тело. Усталость растекается по мышцам. Я лениво улыбаюсь, смотрю на Лео полуприкрытыми глазами, сердце наполняется теплом.
Он осторожно вынимает нож, и я заворожённо наблюдаю, как он облизывает рукоять, смакуя каждый капельку.
— Лучший десерт в моей жизни. — Он подмигивает, и я краснею.
Когда сердцебиение успокаивается, я приподнимаюсь, губы в дюйме от его.
— Спасибо, Лео.
Он берёт мою руку и кладёт в неё рукоять ножа.
— Ты сильная, Скарлетт. Сильнее, чем думаешь. — Он сжимает мои пальцы вокруг неё. — Я заказал его для тебя. Подумал, что если он будет полностью твоим, ты почувствуешь связь с ним вместо страха.
Я разжимаю пальцы, рассматривая гладкое серебристое лезвие. И у самого основания выгравированы буквы — Л и С.
Я поднимаю на него глаза, они наполняются влагой.
— Ты никогда не осуждал меня за мой страх.
Его взгляд смягчается.
— У всех есть страхи.
Я хмурю брови.
— Даже у тебя?
— Даже у меня.
— Ты один из самых опасных людей в мире. — Мои губы растягиваются в улыбке. — Чего ты вообще можешь бояться?
Его глаза темнеют, руки обхватывают мою талию, притягивая к себе.
— Разве не очевидно? — Я качаю головой. — Потерять тебя, Светлячок. — Он нежно целует меня в висок. — Это единственное, чего я боюсь в этом мире.
Глава двадцать восьмая
Лео
Над нами нависает зловещее, хмурое небо, когда мы паркуем машины рядом с частным самолетом семьи.
— Шоу начинается, — говорит Вин, поправляя рукава и выходит из машины, направляясь
