вторую руку из-под одеяла и слабо зарылась пальцами в его волосы.
— Тише, — прошептала я. — Я здесь. Я никуда не ушла. Я разорвала контракт с Манхэттеном. Условия оказались неконкурентоспособными.
Цзыжань поднял голову. Его серые глаза были красными, влажными, но в них разгоралось такое отчаянное счастье, что оно осветило всю комнату.
Он подался вперед и прижался губами к моим губам. Это был осторожный, трепетный поцелуй. Словно я была сделана из тончайшего стекла. Он боялся сломать меня. Он дышал мной, вливая в меня остатки своей энергии.
— Ты вернулась, — выдохнул он мне в губы. — Я думал когда твой пульс пропал Я думал, что потерял тебя во тьме.
— Тьма не в моем вкусе. И потом, кто-то должен вести бухгалтерию на Пике Холодного Облака. Без меня вы там все развалите, — я попыталась улыбнуться.
Только сейчас я заметила, что его аура изменилась.
Она больше не подавляла. Она больше не несла в себе той леденящей, божественной мощи, от которой промерзали стены. Она была сильной, но человеческой.
— Цзыжань, — я нахмурилась, чувствуя, как внутри сжимается тревога. — Что ты сделал? Твоя ци она стала слабее. Ты.
— Я отдал половину своего духовного ядра Плоду Жизни, — спокойно перебил он, поглаживая мою щеку. В его голосе не было ни капли сожаления. Только абсолютная, железобетонная уверенность.
— Половину ядра?! — я попыталась сесть, но он мягко удержал меня за плечи. — Ты с ума сошел?! Это же необратимо! Ты больше не Грандмастер высшей ступени! Ты потерял статус! Ты потерял бессмертие!
— Я потерял цепи, — он смотрел на меня с нежной, усталой улыбкой. — Бессмертие в одиночестве, Алиса — это худшее из проклятий. Я был богом во льдах двадцать лет. А сейчас сейчас я просто мужчина. У которого хватит сил защитить свою женщину, но который больше не обязан тащить на себе всю Империю.
Я смотрела на него, и слезы, которые я так долго сдерживала, наконец-то покатились по моим щекам.
Он совершил самую нерентабельную сделку в истории магии. Он отдал свою божественность за право просто быть со мной. За право стареть рядом со мной.
— Ты самый ужасный инвестор в мире, Шэнь Цзыжань, — всхлипнула я, обнимая его за шею и прижимая к себе. — Как я вообще с тобой работаю?
Он тихо рассмеялся, обнимая меня в ответ, крепко и надежно.
— Тебе придется взять управление моими активами в свои руки, госпожа кризис-менеджер.
В дверь палаты робко постучали. В проеме показалась голова Сяо Мэй. Когда она увидела, что я сижу и разговариваю, ее глаза расширились до размеров блюдец.
— Старейшина Линь! — она взвизгнула, забыв про все правила этикета, ворвалась в палату и бросилась к кровати, обнимая меня поверх рук Цзыжаня. — Вы живы! Шицзунь сделал это! Хвала Небесам!
За ее спиной в коридоре начали собираться другие целители и мастера. Новость о том, что Грандмастер вытащил меня с того света, разлеталась по клану со скоростью лесного пожара.
Цзыжань отстранился, его лицо снова приняло строгое выражение, хотя глаза продолжали улыбаться.
— Сяо Мэй, успокойся. Ей нужен отдых, — скомандовал он.
— Ох, простите, Шицзунь! — девушка отскочила, краснея. Но тут же заговорщически прошептала мне: — Я знала, что вы вернетесь! Я уже начала шить вам красное платье для церемонии!
— Какой церемонии? — я непонимающе моргнула.
Цзыжань вдруг смущенно кашлянул. Великий и ужасный воин, который только что ограбил Пик Смерти, отвел взгляд, и на его бледных щеках проступил едва заметный румянец.
— По законам Белого Лотоса, — начал он, тщательно подбирая слова, — если два культиватора совершают Ритуал Обратной Связи и добровольно сплетают свои меридианы на уровне души они автоматически считаются связанными Узами Неба и Земли.
Я уставилась на него. Мой корпоративный мозг быстро проанализировал информацию.
— То есть юридически.
— Юридически мы теперь женаты, — выдохнул Цзыжань. — Это нельзя отменить. Никаким Императорским указом.
Повисла тишина.
А затем я расхохоталась. Я смеялась до слез, до боли в ребрах, уткнувшись ему в плечо.
— Обойти Императора, избежать фиктивного брака с принцем и выйти замуж за начальника, будучи в коме! — смеялась я. — Цзыжань, это гениально! Это лучший юридический финт, который я когда-либо видела!
Он тоже начал смеяться, обнимая меня.
Империя была спасена. Злодеи повержены. Мы были живы и, кажется, официально женаты.
Но я знала, что расслабляться рано. В конце концов, впереди нас ждала финальная битва за окончательное влияние в Империи, разборки с Советом Директоров простите, со Старейшинами, и, что самое страшное, — медовый месяц.
И я была готова ко всему этому. Потому что теперь мы играли по моим правилам. И мой ледяной бог был полностью на моей стороне.
Глава 33. Пробуждение. Воссоединение, от которого краснеют целители
Новость о моем пробуждении и нашем юридически-магическом браке произвела на Пике Целителей эффект разорвавшейся бомбы.
Пока я пыталась осознать тот факт, что пропустила собственную свадьбу, находясь в коме (и сэкономила кучу нервов на выборе торта и рассадке гостей), в мою палату потянулась вереница посетителей.
Первым, расталкивая послушников, ворвался Главный Целитель. Он несся ко мне с таким лицом, словно я была не пациентом, а редким музейным экспонатом, который внезапно заговорил.
— Леди Линь! Грандмастер! — старец рухнул на колени прямо у кровати, его борода тряслась от волнения. — Это чудо! Ритуал Обратной Связи сработал! Ваши меридианы они не просто восстановились! Они сияют!
Цзыжань, который до этого момента сидел на краю моей кровати, крепко держа меня за руку, медленно повернул голову к целителю. Его взгляд, несмотря на то, что он отдал половину своей божественной силы, все еще мог заморозить воду в кувшине.
— Осмотр окончен, — ледяным тоном отрезал он. — Ей нужен покой. Вон.
— Но, Грандмастер! Нам нужно задокументировать.
— Вон, — Цзыжань даже не повысил голоса, но старец мгновенно испарился, прихватив с собой перепуганную Сяо Мэй, которая успела только пискнуть: «Выздоравливайте, Шиниан!» (супруга учителя).
Дверь закрылась. В палате повисла густая, звенящая тишина.
Я посмотрела на Цзыжаня. Он выглядел изможденным. Его обычно безупречно прямая спина чуть сгорбилась, под глазами залегли тени, а черные волосы в беспорядке падали на лицо. Но когда он смотрел на меня, в его глазах полыхало такое отчаянное, голодное облегчение, что у меня перехватило дыхание.
— Шиниан? —
