который может приковать тебя наручниками к изголовью и замучить до смерти.
Мне следовало оставить всё это дерьмо позади, но я чувствовала себя слишком виноватой из-за денег, которые потратила на обустройство дома, который мне даже не принадлежал.
Затем была свадебная атрибутика, распиханная по всем шкафам в квартире, дорогое платье, висевшее по другую сторону тонкой ламинированной дверцы— предательское сердечко, портрет Дориана Грея, глубокий тёмный секрет.
Теоретически, я собираюсь продать через интернет платье и всё остальное, но для этого нужно подумать о свадьбе, а я ещё не готова.
На самом деле, я провела первые семь часов своей субботней утренней смены, отгоняя от себя все мысли о Свадьбе, Которая Никогда Не Состоится.
И тут на моём столе вибрирует телефон с сообщением от Майлза: «ты работаешь».
Вот как он пишет. С сокращениями, очень скудным контекстом и без знаков препинания.
Он спрашивает меня или говорит, что я работаю? Ни то, ни другое не имеет смысла. У меня на кухне есть подробный календарь, где он может чётко видеть, где именно я буду и когда. Я каждый вечер сверяюсь с календарём в телефоне и предлагала ему добавить своё расписание, но он никогда не соглашался.
«Ага», — пишу я.
Ещё одно сообщение: «Ты хочешь тайскую кухню».
Я предполагаю, что здесь подразумевается вопросительный знак, хотя неясно, спрашивает ли он о заказе ужина или это скорее экзистенциальный вопрос.
«Мне и так нормально, спасибо», — пишу я. Каждый день во время обеденного перерыва я захожу в один из трёх продуктовых киосков на общественном пляже через дорогу. По субботам здесь подают буррито, так что я буду сытой ещё несколько часов.
«ок», — пишет Майлз.
Затем он печатает ещё что-то и останавливается. Интересно, не ждёт ли он от меня предложения заехать за вышеупомянутой тайской едой по дороге домой?
«Что-нибудь ещё?» — пишу я в ответ.
Он отвечает: «прост увидимся, когда ты дома».
Странно. По субботам, когда я возвращаюсь, он обычно уже в своей комнате или куда-то ушёл. Мой телефон снова вибрирует, но это всего лишь десятиминутное предупреждение о начале «Часа Историй». Я собираю свои принадлежности и направляюсь в книжный уголок, обставленный как гостиная зона в задней части библиотеки. Дети и их воспитатели уже собираются в маленькой зоне, претендуя на квадратики ковра или гимнастические маты, старательно вымытые с дезинфицирующим средством. Некоторые из пожилых опекунов, бабушки и дедушки, удобно устраиваются на круглых стульях, расставленных по внешнему периметру укромного уголка, завсегдатаи здороваются друг с другом.
Окна на задней стене библиотеки заливают этот уголок солнечным светом, и я уже могу сказать, кто будет клевать носом ко второй книге.
И всё же, когда я приближаюсь, раздается хор смешных голосков, раздаются возгласы «Мисс Даффи!» и другие очаровательные неправильные произношения моего имени. В моём сердце зарождается такое чувство, будто маленькие зёрнышки кукурузы превращаются в пышные облачка попкорна.
Одна маленькая девочка, когда я прохожу мимо, объявляет «Мне три года!», и я говорю ей, что это потрясающе, и спрашиваю, сколько, по её мнению, мне лет.
После недолгих раздумий она отвечает, что я подросток.
На прошлой неделе она сказала, что мне сто, так что я воспринимаю это как победу. Прежде чем я успеваю ответить, четырёхлетний мальчик по имени Архам, которого я буквально никогда не видела без костюма Человека-паука, бросается ко мне и обнимает мои колени.
Каким бы отвратительным ни было моё настроение, «Час Историй» всегда помогает.
— Милый, — говорит мама Архама, Хума, протягивая руку, чтобы оттащить его, пока мы оба не свалились.
— Кому здесь нравятся драконы? — спрашиваю я под почти единодушные аплодисменты.
С тех пор, как я начала работать здесь год назад, завсегдатаями стали многие милые семьи, но Хума и Архам — двое из моих любимых. Он бесконечно энергичен и обладает богатым воображением, а она сохраняет волшебное равновесие, поддерживая строгие правила, но не подавляя его маленького чудаковатого характера. Когда я вижу их вместе, у меня всегда немного щемит сердце.
Это заставляет меня скучать по моей маме.
Скучать по той жизни, которую, как я думала, у меня будет с Питером и остальными Коллинзами.
Я стряхиваю с себя облако меланхолии и устраиваюсь в кресле с первой из сегодняшних книжек с картинками на коленях.
— Как насчёт тако? — спрашиваю я детей. — Кому-нибудь они нравятся?
Каким-то образом дети проявляют к тако даже больше энтузиазма, чем к драконам. Когда я спрашиваю, знают ли они уже, что драконы любят тако, их крики восторга просто разрывают уши. Архам вскакивает, и пятки его кроссовок вспыхивают красным, когда он кричит:
— Драконы едят людей!
Я говорю ему, что некоторые, может быть, и едят, но другие просто едят тако, и это оптимальный переход, ведь я собираюсь начать читать книгу Адама Рубина «Драконы любят тако», иллюстрированную Дэниелом Салмиери.
Ни одна часть моей недели не проходит так быстро, как «Час Историй». Я так увлекаюсь, что обычно вспоминаю о том, что я на работе, только когда закрываю последнюю книгу за день.
Как я и предсказывала, энергия, с которой меня встретили, иссякает, дети в основном погружаются в приятную сонливость как раз вовремя, чтобы собраться и отправиться домой, за исключением одной из тройняшек Фонтана, которая устаёт настолько, что у неё случается небольшая истерика, пока её мама пытается вытащить её и двух других детей за дверь.
Я машу на прощание последним посетителям, затем начинаю наводить порядок в уголке, протираю коврики, собираю мусор, возвращаю брошенные книги на стойку регистрации, чтобы они снова были расставлены по полкам.
Эшли, библиотекарь, отвечающая за наших взрослых посетителей и программирование, выскальзывает из подсобного помещения, её огромная стёганая сумка перекинута через плечо, а пучок волос цвета воронова крыла слегка съехал вправо.
Несмотря на то, что Эшли представляет собой полутораметровую женщину-песочные часы с глазами диснеевской принцессы, она является воплощением стереотипа о страшных библиотекаршах. Её голос обладает силой удара тупым предметом, и однажды она сказала мне, что «не возражает против конфронтации», таким тоном, что я задумалась, а не было ли у нас уже подобной конфронтации. Именно к ней обращается наш семидесятилетний менеджер филиала Харви, когда трудному клиенту требуется твёрдая рука.
В мою первую смену, когда я работала рядом с ней, подошёл парень средних лет с ввалившимися щеками, уставился на её грудь и сказал: «Мне всегда нравились экзотические девушки».
Даже не отрываясь от своего компьютера, Эшли ответила: «Это неуместно, и если вы будете так со мной разговаривать, нам придётся запретить вам приходить. Хотите, я распечатаю
