вам список кое-какой литературы о сексуальных домогательствах?»
Несмотря на всё это, я восхищаюсь и боюсь её в равной степени.
— Ты готова закрываться? — спрашивает она, отправляя сообщение. Ещё одна особенность Эшли: она всегда опаздывает и обычно уходит пораньше. — Я должна забрать Малдера с тхэквондо, — говорит она.
Да, её сына назвали в честь персонажа Дэвида Духовны из «Секретных Материалов».
Да, каждый раз, когда я вспоминаю об этом, я на дюйм приближаюсь к смерти.
Я уже достаточно взрослая, чтобы иметь детей, и это никого не шокирует.
Чёрт, я уже достаточно взрослая, чтобы иметь дочь по имени Ренесми, которая играет в одной из тех футбольных команд U-5, где дети по очереди бьют по мячу не в ту сторону, а затем садятся в центре поля и снимают обувь. (U-5 означает under five, младше пяти лет, — прим)
Вместо этого я одинока и ни к кому не привязана в месте, где я знакома только со своими коллегами и ближайшим окружением моего бывшего жениха.
— Дафна? — спрашивает Эшли. — Ты в порядке?
— Да, — отвечаю я ей. — Ты иди первой.
Она кивает вместо прощания. Я в последний раз обхожу библиотеку, выключая на ходу лампы дневного света.
По дороге домой я звоню маме по громкой связи. Учитывая, насколько она занята кроссфитом, своим книжным клубом и занятиями по витражному искусству, которые она начала посещать, мы стали чаще выбирать короткие звонки, а не встречи два раза в месяц, которые длились по много часов подряд.
Я рассказываю ей о том, как продвигаются дела с организацией сбора средств в библиотеке в конце лета (до конца лета остался девяносто один день). Она говорит, что теперь может поднимать 70 кг. Я рассказываю ей о семидесятилетнем постоянном посетителе, который пригласил меня потанцевать сальсу, а она — о двадцативосьмилетнем тренере, который всё время пытается найти повод, чтобы обменяться с ней телефонными номерами.
— У нас такие похожие жизни, — размышляю я, паркуясь у обочины.
— Если бы. Не думаю, что Келвин имел в виду сальсу, иначе я бы согласилась, — говорит она.
— Что ж, я с радостью передам тебе номер телефона этого парня, но ты должна знать, что моя коллега Эшли называет его Лапающий Стэнли.
— Знаешь что, мне и так нормально, — говорит она. — И ещё я отправлю тебе перцовый баллончик.
— У меня всё ещё есть тот, который ты подарила мне в колледже, — говорю я. — Пока что срок годности не истёк.
— Наверное, с возрастом он становится только лучше, — говорит она. — Я почти дошла до книжного клуба. А как насчёт тебя?
Я открываю дверцу машины.
— Только что вернулась домой. В понедельник в то же время?
— Звучит здорово, — говорит она.
— Люблю тебя, — отвечаю я.
— Люблю тебя ещё больше, — быстро говорит она и вешает трубку, прежде чем я успеваю возразить — она делала так всегда, сколько я себя помню.
Майлз живёт на третьем этаже переделанного кирпичного склада на окраине Вэнинг-Бэй, в районе под названием Бутчер-Таун (дословно квартал/город мясника, — прим). Я предполагаю, что раньше это был мясной район города, но я никогда не гуглила его название, так что не знаю, может быть, он назван в честь старого серийного убийцы.
К тому времени, как я поднимаюсь по лестнице и подхожу к входной двери, я вся мокрая от пота, и, оказавшись внутри, бросаю сумку и стаскиваю с себя кардиган, прежде чем сбросить мокасины. Затем я сверяюсь свой календарь в телефоне с календарём на белой доске. Единственное, что изменилось со вчерашнего вечера — это то, что я согласилась провести в четверг заседание книжного клуба «Острые ощущения и убийства», пока Лэндон, ассистент по обслуживанию клиентов, который обычно им руководит, восстанавливается после удаления зубного нерва.
Я нацарапываю на доске «Книжный Клуб», затем беру стакан и наливаю в него холодной воды. Пыхтя, я направляюсь в гостиную. Краем глаза я замечаю внезапное движение, которое удивляет меня так сильно, что я вскрикиваю и расплёскиваю половину своего стакана на ковёр.
Но это всего лишь Майлз. Он лежит лицом вниз на диване. Он стонет, даже не поднимая лица с мягкой подушки. Его мебель — сплошное удобство, никакой сексапильности.
— Ты выглядел мёртвым, — говорю я ему, подходя ближе.
Он что-то ворчит.
— Что? — переспрашиваю я.
— Я сказал «если бы», — бормочет он.
Я смотрю на бутылку кокосового рома на столе и пустую кружку рядом с ней.
— Тяжёлый день?
Три недели назад инцидент с Бриджит Джонс застал меня врасплох, но сейчас я испытываю почти облегчение, видя, что он выглядит так, как я чувствовала себя последние полтора месяца.
Не поднимая лица, он нащупывает на журнальном столике листок бумаги и поднимает его над головой.
Я подхожу и беру у него из рук изящный квадратик белоснежного пергамента. Он тут же опускает руку. Я начинаю читать изящный почерк, пересекающий страницу под наклоном.
Джером и Мелли Коллинзы вместе с
Николасом и Антонией Комерами с радостью приглашают
вас отпраздновать свадьбу их детей,
Питера и П…
— НЕТ, — я отшвыриваю приглашение от себя, как будто это живая змея.
Живая змея, которая, должно быть, ещё и горит, потому что внезапно мне становится очень, очень, очень жарко. Я делаю несколько шагов, обмахиваясь руками.
— Нет, — говорю я. — Этого не может быть реальностью.
Майлз садится.
— О, это реально. Тебе тоже такое пришло.
— Какого чёрта они нас пригласили? — требую я. От него, от них, от вселенной.
Он наклоняется вперёд и наливает в свою кружку ещё кокосового рома, наполняя её до краев. Он протягивает её мне, предлагая выпить. Когда я качаю головой, он опустошает её и наливает ещё.
Я снова хватаю приглашение, почти ожидая, что мой мозг просто дал сбой, пока я читала меню еды на вынос.
Этого не произошло.
— Это выходные в честь Дня труда! — вскрикиваю я и снова отбрасываю его в сторону.
— Я знаю, — говорит Майлз. — Они не могли остановиться на том, чтобы просто испортить нам жизнь. Им надо было испортить и такой замечательный праздник. Вероятно, в этом году даже не украшения вешать не буду.
— Я имею в виду, этот День труда, — говорю я. — Примерно на месяц позже нашей свадьбы.
Майлз поднимает на меня взгляд, и на его лице отражается искреннее беспокойство.
— Дафна, — говорит он. — Я думаю, что этот корабль отплыл, когда он трахнул мою девушку, а потом увёз её на неделю в Италию, чтобы не помогать тебе собирать вещи.
Я уже начинаю задыхаться.
— Зачем им так быстро жениться? Мы были помолвлены около двух лет.
Майлз
