или, может быть, просто от мысли о том, чтобы пойти в мою спальню и оказаться наедине с этими чувствами.
— Мы не должны хандрить, — продолжает он, снова качая головой.
— Но у меня так хорошо получается, — жалобно ною я.
— Давай сходим куда-нибудь, — предлагает он.
— Сходим куда-нибудь? — звучит так, будто я никогда раньше не слышала этого выражения. — Куда?
Майлз встаёт и протягивает мне руку.
— Я знаю одно местечко.
Глава 4
Два часа назад я бы и подумать не могла, что закончу вечер в местном баре под названием «МЯСОКОМБИНАТ», но вот я здесь, выпиваю со своим соседом по комнате и старым байкером по имени Джилл.
Джилл полностью одобрил, когда Майлз включил «Witchy Woman» в музыкальном автомате, стоявшем в углу, и, пьяно подкравшись к нам и завязав разговор, захотел узнать, как мы познакомились, вероятно, предположив, что мы пара. Майлз, не колеблясь, сказал ему: «Любовь всей моей жизни сбежала с её женихом», и это вдохновило Джилла на немалую благотворительность, основанную на употреблении алкоголя.
Пока мы играли один раз в дартс, два раза в бильярд и в игру с выпивкой, правила которой были мне совершенно непонятны, я с благоговением наблюдала, как Майлз мастерски вытягивает из Джилла историю его жизни.
Джилл родился в Детройте в семье медсестры и специалиста по техническому обслуживанию, получившего травму при работе на автомобильном заводе, и в шестнадцать лет сбежал со Среднего Запада на мотоцикле. В течение десяти лет он гастролировал с группой, затем ненадолго присоединился к секте в Калифорнии, работал охранником у разных звёзд и вернулся сюда после каких-то загадочных неприятностей, то ли с законом, то ли с мафией — единственное, чего Майлз не смог у него выведать.
Для человека, обладающего врождённым обаянием чучела рыбы (это я), наблюдать, как Майлз подружился с этим незнакомцем, было всё равно что наблюдать, как Микеланджело расписывает Сикстинскую капеллу: впечатляюще, но в то же время головокружительно. В любую секунду он мог упасть со стремянки и размазаться по мрамору внизу.
Джилл продолжал угощать нас выпивкой, за исключением того случая, когда барменша, симпатичная рыжеволосая девушка с кольцом в носу и буквальной татуировкой МАМА, угостила нас троих выпивкой.
И вот, во время последнего раунда, Джилл суёт нам двадцатидолларовую купюру.
— Чтобы добраться домой на такси.
— Нет, нет, нет, — говорит Майлз, возвращая ему купюру. — Оставь свои деньги при себе, Джилл. Как ещё ты доберёшься до Вегаса?
Вегас, как мы узнали, был его следующим пунктом назначения.
Но Джилл засовывает купюру в карман рубашки Майлза, затем хлопает нас по щекам кожистой ладонью.
— Будьте сильными, ребята, — мудро говорит он, затем поворачивается, перекидывает свою потрёпанную кожаную куртку через плечо и буквально свистит бармену на прощание.
К тому времени, как мы заканчиваем наш последний раунд, дождь прекращается, и ночь становится приятно прохладной, так что мы решаем идти домой пьяными зигзагами. Рука Майлза лежит у меня на плече, а я обнимаю его за талию, как будто мы два старых друга, а не очень пьяные новоиспечённые союзники.
— И часто с тобой такое случается? — спрашиваю я.
— Что именно? — спрашивает Майлз.
— Джилл, — отвечаю я.
— В мире не так уж много Джиллов, — отвечает Майлз.
— Бесплатные напитки, — уточняю я. — Часы увлекательных бесед о преступлениях, свидетелем которых он мог быть, а мог и не быть.
— Я не знаю, — он пожимает плечами. — Иногда.
— Как часто ты получаешь бесплатную выпивку, Майлз?
Он бросает на меня озадаченный взгляд.
— Это дружелюбное место.
— «МЯСОКОМБИНАТ»? — спрашиваю я.
— Бутчер Таун, — говорит он.
Я хлопаю себя по лбу, и от удивления он резко останавливается.
— Вот почему это заведение называется «МЯСОКОМБИНАТ», — говорю я. — Я всю ночь пыталась понять, вдруг это фетиш-бар или что-то в этом роде.
Майлз запрокидывает голову назад и хохочет.
— Ты думала, я повёл тебя в фетиш-бар? — он выглядит восторженным. — Питер сказал тебе, что я увлекаюсь БДСМ?
— Подожди, а ты увлекаешься? — спрашиваю я.
— Насколько я знаю, нет, — говорит он. — А что? Ты сама увлекаешься?
— Наверное, нет, — отвечаю я. — Я думаю, что я довольно скучная. В этой сфере.
— В какой сфере?
— В Сфере Секса, — говорю я.
— Ты лежишь и молча смотришь в потолок? — спрашивает он.
— Прошу прощения, — говорю я. — Это не твоё дело.
— Ты сама заговорила об этом, Дафна, — напоминает он мне.
— Я не смотрю в потолок, — говорю я. Мы дошли до нашего многоквартирного дома. Он открывает передо мной дверь, и мы начинаем подниматься по лестнице. — Я просто смотрю ему в глаза, не мигая, как любая респектабельная женщина.
— Видишь? — говорит он, жестом приглашая меня подняться по лестнице впереди него. — Не скучно. Может быть, жутковато. Но не скучно.
— Но как это происходит? — спрашиваю я, и глаза Майлза распахиваются шире, а губы складываются в нечто среднее между улыбкой и гримасой.
— Ну, когда два человека находят друг друга привлекательными...
— Бесплатные напитки, — перебиваю я.
Он пожимает плечами.
— Не знаю. Не то чтобы я к этому стремился.
Должно быть, я делаю недоверчивое лицо, потому что он хмурится.
— Ты думаешь, я какой-то аферист?
— Я думаю, ты очень обаятельный парень, — говорю я.
— По меркам оскорблений, — говорит он, останавливаясь на середине лестницы, — для меня это что-то новенькое.
— Я не оскорбляю тебя, — говорю я, хотя, честно говоря, я никогда не доверяла слишком обаятельным людям. Мой папа — обаятельный парень. Это не значит, что он действительно имеет в виду то, что говорит. — Просто... слушай, я ужасна в общении с новыми людьми.
— Джилл тебя полюбил, — утверждает он.
— Из-за осмоса, — отвечаю я. — Потому что ты был там. Я люблю общаться с людьми, которых уже знаю, но когда я встречаю кого-то нового, в половине случаев у меня в голове становится пусто, а в другой половине я отпускаю шутку, в которой абсолютно никто не понимает, что это шутка, или спрашиваю о чём-то слишком личном.
Майлз искоса смотрит на меня, когда мы снова начинаем подниматься.
— Со мной ты этого не делала.
— Ты, наверное, заметил, — говорю я. — Я почти не разговаривала с тобой до сегодняшнего вечера.
— В этом всё дело? — говорит он, снова быстро переводя взгляд на меня. — А я-то думал, ты просто ненавидишь меня.
Меня охватывает жар с головы до ног.
— Конечно, я не испытываю к тебе ненависти. Тебя невозможно ненавидеть, — а потом, поскольку я пьяна, я признаюсь: — Возможно, это заставляет меня немного не доверять тебе.
Он выглядит ужаснувшимся.
— Я просто хочу сказать, — торопливо продолжаю я, мои слова сливаются воедино, — что
