обязанностей?
— Разумеется.
— А право принимать решения?
Виктор помолчал.
— Консультант не управляет компанией.
— Следовательно, мне предлагается отвечать на вопросы, когда вы столкнётесь с проблемой, но не вмешиваться до того, как вы её создадите.
— Тебе предлагается сохранить статус и доход.
— Без должности, доли, авторства и возможности уйти к другому работодателю.
— Ты всё намеренно изображаешь в худшем свете.
— Я просто убираю декоративную отделку.
Он резко поставил бутылку на стол. Вода ударилась о стекло, и статуэтка слегка дрогнула.
— Хорошо. Давай прямо. Чего ты ждала? Что я отдам тебе половину компании, которую создал?
— Мы создали её вместе.
— Идея была моя.
— На момент регистрации у нас было два сотрудника, один компьютер и долг за аренду.
— Бренд был мой.
— Твоей фамилией называлась фирма, потому что ты настоял на этом.
— Потому что понимал, как строится публичность.
— А я понимала, как строятся здания.
Виктор отвернулся. За окном тускло светились соседние башни, и его отражение накладывалось на город — тёмный силуэт в белой рубашке среди множества огней.
— Ты всегда была рядом, — сказал он уже тише. — Я этого не отрицаю. Но рядом — не значит вместо.
— Я не говорю, что работала вместо тебя.
— Именно это ты сейчас пытаешься доказать.
— Нет. Я пытаюсь не позволить тебе доказать, что меня не было.
Он обернулся.
— Тебе никто не запрещает говорить о своей работе.
— Пока это не станет мешать новой версии истории.
— Какой ещё версии?
— Той, в которой Виктор Сафронов создал бюро, потом понял, что жена устарела, и передал будущее молодой команде.
— Алиса здесь ни при чём.
— Алиса уже на сцене.
— Она занимается продвижением.
— Она получила публичную благодарность за проект, завершённый до её прихода.
Виктор устало провёл рукой по волосам.
— Ты всё сводишь к одной речи.
— Нет. Речь просто оказалась первой презентацией нового порядка.
Он не ответил.
Лидия открыла папку снова и перелистнула несколько страниц. Теперь, когда Виктор находился напротив, текст выглядел ещё выразительнее. Каждый пункт был составлен так, чтобы казаться отдельной уступкой. Вместе они образовывали систему, в которой она лишалась не только собственности, но и профессионального прошлого.
— Кто это готовил? — спросила она.
— Юридическая компания.
— Какая именно, я вижу. Кто поставил задачу?
— Я.
— Один?
— Не понимаю вопроса.
— Алиса участвовала?
— Нет.
Ответ последовал слишком быстро.
Лидия отметила это, но не стала продолжать. Вмешательство Алисы в юридические документы было неприятным, однако не имело значения. Даже если молодая женщина не знала ни об одном пункте, Виктор знал всё.
— Почему три года? — спросила Лидия.
— Чтобы не возникло конфликта интересов.
— После продажи доли у меня не будет интересов в компании.
— У тебя останутся связи.
— Это называется профессиональная репутация.
— Ты можешь использовать её за пределами региона.
Лидия невольно улыбнулась.
— Ты предлагаешь мне в сорок семь лет переехать в другой город, потому что здесь находятся заказчики, с которыми я работала?
— Я предлагаю время на переходный период.
— Для кого?
— Для компании.
— Не для меня.
Виктор сел обратно.
— Развод всегда требует компромиссов.
— Компромисс предполагает уступки обеих сторон.
— Я отдаю тебе квартиру.
— Ты оставляешь мне мою половину квартиры и передаёшь свою в счёт стоимости доли, которую оцениваешь в несколько раз ниже рынка.
— Мы можем обсудить цифры.
— После независимой оценки.
Он замер.
Это было первое условие, которое Лидия сформулировала не как вопрос.
— Независимая оценка займёт месяцы, — сказал Виктор.
— Значит, займёт месяцы.
— У компании сейчас важный период.
— Именно поэтому ты назначил собрание на завтра?
Виктор медленно посмотрел на неё.
— Откуда ты знаешь?
— В приложении к соглашению есть проект решения участников.
Он, вероятно, забыл об этом листе. Или счёл, что она не станет читать приложения ночью после измены.
— Это формальность, — сказал он.
— Какая?
— Перераспределение управленческих функций.
— Моё отстранение?
— Не называй это так.
— А как?
— Освобождение от оперативной нагрузки на время урегулирования личной ситуации.
— Красиво.
— Это разумно. Мы не можем обсуждать развод дома, а утром вместе принимать решения по компании, как будто ничего не произошло.
— Поэтому решения будешь принимать ты.
— Я генеральный директор.
— А я владелица сорока процентов.
— Владелица, а не директор.
Лидия закрыла глаза на мгновение. Не от усталости — ей нужно было удержать в памяти это разделение. Двадцать пять лет Виктор говорил «наша компания». Сегодня появилась точная граница: он управлял, она владела долей. Доля могла приносить дивиденды, но не давала права входить в кабинет, руководить командой или видеть документы, не предназначенные участнику общества.
— Кто войдёт в архитектурный совет вместо меня? — спросила она.
— Мы обсудим завтра.
— Ты уже решил.
— Есть несколько кандидатур.
— Назови.
Виктор помедлил.
— Олег Мельников временно возглавит направление.
Лидия посмотрела на него с неподдельным удивлением.
— Мельников?
— У него большой опыт.
— У него большой опыт согласовывать то, что ему дают.
— Именно сейчас компании нужен человек без личных амбиций.
— То есть человек, который не станет спорить с тобой.
— Человек, способный работать в команде.
— Он не руководил проектами такого масштаба.
— Научится.
— На действующих объектах?
— Рядом останутся сильные специалисты.
— Которыми руководила я.
Виктор нахмурился.
— Ты не заберёшь команду.
— Я ничего не сказала о команде.
— Но подумала.
— Я думаю о том, кто будет отвечать за одиннадцать проектов.
— Компания.
— Компания не подписывает чертежи. Подписывают люди.
— Ты останешься консультантом.
— Значит, всё же я понадоблюсь.
— Не передёргивай.
— Я пытаюсь понять модель. Меня снимают с должности, но оставляют рядом, чтобы в нужный момент спросить совета. Моё имя убирают из управления, но мою ответственность сохраняют. Я не имею права работать с прежними заказчиками, зато обязана помогать компании, которая больше мне не принадлежит.
— Ты получишь деньги.
— За молчание?
Он вспыхнул.
— За работу.
— Тогда это должна быть работа, а не форма зависимости.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. В тишине гудел холодильник, за стеной прошёл лифт. Обычные звуки дома продолжали существовать так, словно здесь всё
