В итоге фра Сильвестро – директор приюта – с благодарностью принял его пожертвования, но вздохнул с немалым облегчением, когда францисканцы из Санта-Кроче убедили Габриеля, что он лучше послужит общему делу, проводя экскурсии и читая лекции о жизни Данте.
Фра Сильвестро обрадовался, узнав, что в августе Габриель посетит приют вместе с женой. В присутствии Джулии благотворительность профессора Эмерсона не будет столь агрессивной.
Эмерсонов встречали директор, его помощница Елена и стайка детей в возрасте от четырех до восьми лет. Дети называли Джулию Zia Julia. [23]Они преподнесли ей букет цветов и собственные рисунки. Рисунки были яркими и красочными, и на каждом в окружении улыбающихся детей стояла женщина с длинными темными волосами.
На мгновение Габриель даже оторопел. В глазах детей, особенно тех, кто постарше, он мельком увидел себя в детстве. Его мать умерла в больнице городка Санбери. Габриель помнил, как бродил по больничному вестибюлю. Ему отчаянно хотелось есть. В вестибюле стоял автомат с едой и напитками, но у Габриеля не было ни цента. И тогда он лег на пол и сунул голову под выступающее днище автомата, надеясь отыскать оброненные кем-то монеты.
Усилием воли он подавил воспоминания. Если бы в тот день ему не встретилась Грейс, его жизнь пошла бы совсем в ином направлении.
Джулия тепло поздоровалась с детьми. Она даже присела на корточки, чтобы быть вровень с ними. Она шутила, смеялась и говорила с детьми по-итальянски. Казалось, она и дети давным-давно знакомы.
Затем Эмерсонов провели на боковой двор, где собрались остальные воспитанники приюта. Здесь были дети разных возрастов: от года до двенадцати лет. Малышей взрослые держали на руках. В празднестве участвовали все.
Габриелю не удалось пригласить детский зоопарк, но зато в гости к детям привели сразу четырех пони. Лошадки стояли в дальнем конце двора, окруженные ликующей детворой.
Были здесь и воздушные шары, и игры, и даже надувной замок. На столах детей ждало угощение и сласти. Поодаль высилась пирамида красиво упакованных подарков.
– А как дети узнают, кому какой подарок? – спросил Габриель.
Джулия повернулась к пирамиде:
– На каждом подарке есть этикетка с именем.
– А вдруг кому-то не понравится то, что ему подарили?
– Мы не покупали подарки наобум. Елена заблаговременно спросила у детей, кто что хочет. – Джулия стиснула руку мужа. – Успокойся, не то дети увидят твое хмурое лицо и испугаются.
Габриель фыркнул. Он сомневался, что выглядит так уж зловеще, однако постарался придать своему лицу более праздничное выражение.
Он смотрел, как Джулия играет с детьми. Она надувала мыльные пузыри, бегала между большими воздушными шарами. К ней потянулся темноволосый и темноглазый малыш. Джулия взяла мальчишку на руки. Тот вцепился пухлыми кулачками ей в волосы, и она осторожно разгибала его пальчики, одновременно стараясь не быть обслюнявленной восторженным ребенком.
Зрелище это до боли тронуло Габриеля.
«Джулианна – прирожденная мать, – подумал он. – Любящая, терпеливая, готовая отдавать себя детям. У нее есть то, чего не было у моей родной матери, но чем в избытке обладала Грейс… Возможно, это отчасти компенсирует мои недостатки».
Боясь впасть в меланхолию, Габриель прошел туда, где стояли пони. Он сажал детей в седло и вынимал из седла. Джулия оказалась права: пони произвели настоящий фурор. Всем хотелось покататься, а желающие погладить и угостить коньков даже выстроились в очередь.
Настало время раздавать подарки. Их перенесли на стол. Джулия и Габриель встали рядом.
К детям обратился брат Сильвестро. Он благодарил Zio и Zia Эмерсон за их щедрость. Супруги кивали и вежливо аплодировали. Затем Джулия начала вручать подарки. Темноволосый малыш по-прежнему сидел у нее на руках.
Габриель хотел подойти к ним, но рядом неожиданно вырос мальчишка лет шести, который вцепился в его брюки, требуя внимания.
– Привет, – по-итальянски сказал ему Габриель. – Как поживаешь?
– Так вы и есть он? – спросил мальчишка.
– Кто он?
– Супермен.
Габриель озадаченно улыбнулся:
– А почему ты думаешь, что я Супермен?
– Вы на него похожи. Можно мне посмотреть, что у вас под рубашкой? – Мальчишка ткнул пальцев в белоснежную рубашку Габриеля, застегнутую на все пуговицы.
– Понимаешь, я сегодня не надел свой костюм, – хитро улыбнувшись, сообщил ему Габриель.
– У вас такие же очки, как у Кента Кларка. [24]
Габриель снял очки и критически оглядел их. До сих пор он думал, что оправы «Прада» гораздо элегантнее безобразных очков, которые носил Кларк Кент.
Возможно, он ошибался.
У Габриеля даже не было времени, чтобы обидеться. Стоило ему снять очки, и мальчишка шумно вздохнул. Наверное, обнаружил больше сходства с Суперменом. Вокруг собралась небольшая толпа детей.
– Настоящий Супермен, – восторженно прошептал первый мальчишка.
Габриель надел очки, потом взъерошил мальчишке волосы:
– Боюсь тебя разочаровать, но я не Супермен. Я Zio Габриель из Америки. А Zia Джулия – моя жена.
Дети повернулись в сторону Джулии. Та продолжала выкрикивать имена и вручать яркие коробки с подарками. Поймав на себе детские взгляды, Джулия приветливо улыбнулась и помахала рукой.
– А она Лоис Лейн, [25]– послышался чей-то голосок.
– Да, – подхватил первый мальчишка. – Мы ее узнали. Это Лоис Лейн.
Габриель по-новому взглянул на Джулию.
– Я думал, Лоис Лейн была выше ростом, – сказал он, рассуждая с собой.
– У меня есть ее картинка. Глядите!
Мальчишка потряс перед Габриелем сборником комиксов, на обложке которого была изображена Лоис Лейн.
– Говорю вам – это она.
– Зря только волосы обрезала, – поморщился другой мальчишка, разочарованно глядя на Джулию. – Мне с длинными она больше нравилась.
– Между прочим, мне тоже, – пробормотал Габриель.
– А вы можете делать разные трюки? – полюбопытствовала какая-то девочка.
– Какие именно? – уточнил профессор Эмерсон.
– Ну, поднимать тяжести, видеть сквозь стены, летать.
– Да-да, летать! – подхватили дети и сами начали подпрыгивать.
Количество желающих посмотреть на живого Супермена увеличивалось. Профессор, вздыхая, озирался по сторонам. Потом поднял руку, утихомиривая ребятню.
Сделав драматическую паузу, Габриель наклонился вперед и, понизив голос, сказал:
