Убираю телефон в карман и слышу голос, который совершенно не ожидал услышать здесь.
— Ну привет, старый друг, — раздаётся за моей спиной и всего на долю секунды я замираю, не веря своим ушам.
Этот голос я не слышал больше десяти лет и за считанные мгновения он отбросил меня в то время, когда я ещё только становился на ноги и обрастал достаточно непробиваемого уровня панцирем, чтобы не просто удержаться среди всего происходящего вокруг меня дерьма, но и занять в нём верховную позицию.
Тогда у меня не осталось никого, кроме Дейва, но он был сладким пай-мальчиком, лучшим студентом меда, и втягивать его в бермудский треугольник моего чёрного сердца я не хотел. Достаточно было похоронить в нём родителей.
Долгое время я пробивал себе дорогу сам, находясь на побегушках у человека, которому отец проиграл всё. Виктор был ко мне внимателен и даже поддерживал, разглядев, как он как-то выразился: «талант к уничтожению», но всё же я был сыном его должника, не более.
Я выполнял грязную работу, порой настолько жестокую и кровавую, что не мог спать по ночам. Смотря в зеркало, я всё больше не узнавал парня, который смотрел на меня оттуда красными затравленными глазами, вобравшими в себя столько боли.
Пока в одной из перестрелок меня не прикрыл собой абсолютно отчаянный, неадекватный и безбашенный человек.
' — Эй, парень, ты не слишком юн, чтобы сдохнуть на этой грёбаной стройке? — тот же голос, насмешливая манера, тотальная уверенность в своих неуязвимости и бессмертии.
— Сегодня я умирать не планирую, — отвечаю резко, почувствовав себя уязвлённым.
Не знаю что это за самонадеянный придурок, вероятно один из людей Виктора, но раньше я его не видел.
Виктор отправил группу выследить и зачистить организацию, изрядно подпортившую его порядки и я, в числе этой группы, оказался здесь. На недостроенном, заброшенном объекте, который должен был стать одним из клубов города, а стал убежищем для падали вроде тех, кого мы должны убрать'
Отбрасываю воспоминания и возвращаюсь в реальность, разворачиваясь и глядя на человека, заменившего мне семью.
— Привет, чёртов псих. Рад тебя видеть.
Перед моими глазами стоит сам, чёрт его дери, Кларк Мэйсон. Один из самых… нет, самый отбитый из тех, кого я знал.
— Удивлён, что ты до сих пор жив, — с усмешкой протягиваю ему руку, на что он бесцеремонно обхватывает меня за плечи и притягивает к себе.
— Марки-Марк, — ненавижу когда он так называет меня, но это отвратительная привычка провоцировать меня — его фишка и я это прощаю только ему, потому что ближе чем Кларк в моей жизни не было никого очень долгое время, — Если бы я умер, мир потерял бы самого ценного человека. Так что я всеми силами держусь.
Уровень наглости, завышенной самооценки и ощущения полной власти над миром этого парня был настолько высок, что соревноваться с ним не смог бы никто. Но это лишь маска. Обложка, за которой прячется один из самых сильных, отважных и решительных парней, готовых убить за своих и точно знающий определение слову «честь».
Бывший морпех, свернувший с армейского пути на скользкую дорожку криминала и нашедший в этом отдушину после мощного ПТСР, накрывшего его после участия в войне.
— Чёртов сукин сын, я даже немного скучал, — хлопаю его по спине, отстраняясь и отмечая про себя то, что он не только не растерял форму, но и ещё сильнее прокачал её, — Выглядишь как смертоносная машина для убийств.
— Только никому об этом не говори, здесь я обаяшка, — с сарказмом бросает Кларк, оглядывая зал, и я испытующе смотрю на него, как бы задавая немой вопрос о том, что он тут забыл.
Кларк был знаком с дерьмовым детством в семье с зависимостями и какая-то часть нашей истории была достаточно схожа. Только если чёрной фигурой в моей был отец, то в его, чёрт возьми, оба родителя сыграли омерзительные роли в создании воспоминаний. Отец был одним из богатейших людей города, подцепивший его мать в одном из баров. Она пришла туда с подругами, привлекла его и между ними закрутился роман. Киношно, приторно и с ожидаемым хреновы концом.
Когда она забеременела, выяснилось, что новоиспеченный папашка наворотил столько нелегальных дел, что расплатиться не смогли бы четыре последующих поколения их семейств, после чего ударился в бега, подсел на наркотики и вернулся тогда, когда Кларку было три года. Мать за то время превратилась из жизнерадостной девчушки с затуманенными влюблённостью глазами в опустившуюся на самое дно алкоголичку и проститутку, водя мужиков в квартиру, где жила с маленьким сыном. Трахалась на соседней кровати, не додумавшись хотя бы выпроводить его погулять.
Вернувшись, отец вспомнил, что они «семья» и решил, что из трудностей (которых стало в разы больше с момента его бегства) они должны выбираться вместе. И ублюдок не придумал ничего лучше, как стать сутенёром для матери собственного ребёнка.
Когда Кларк стал подрастать и понимать больше, чёртов психопат, именуемый его отцом, стал подумывать о том, чтобы приторговывать и сыном для любителей «особых ощущений», но благо этого не успело произойти. Папашу застрелил на улице один из тех, кто так и не дождался возвращения долгов, а мать, не справившись с «горем от потери любимого», повесилась на следующий день после известий о кончине подонка.
В общем, потрепало его не слабо и дальнейшая судьба поломанной души маленького ребёнка, рано ставшего сиротой, складывалась только хуже.
— Гадаешь, что такой засранец как я делает здесь? Да ещё и в чёртовом дорогом костюме? — в глазах Кларка пляшут дьявольские смешливые огоньки и я в очередной раз убеждаюсь в том, как порой внешность может быть обманчива.
Не знай я этого человека, вполне мог бы принять его за бизнесмена, уделяющего время здоровью и спорту, а по выходным проводящего время на аукционах дорогого антиквариата или что-то типа того. Но я знаю правду. Знаю что руки Кларка по локоть в крови. И что безжалостнее этого подонка найти кого-то задача не из простых.
— Костюм и правда выбивается, — усмехаюсь, оглядывая мужчину напротив себя.
Раньше я видел его лишь в камуфляжных брюках и черной футболке, со сбитыми кулаками и шрамами от пулевых ранений, сейчас же передо мной действительно стоит его улучшенная версия.
— Об этом тоже мы говорить никому не будем, — подмигивает Кларк, бросая взгляд куда-то в сторону.
Прослеживаю за направлением его интереса и вижу ту блондинку, на которую какое-то время назад пытался наброситься Тузик, поспешно идущую в направлении к уборной.
— Слушай, у меня тут одно незаконченое дело, — протягивает Кларк, — Как насчёт того чтобы выпить завтра вечером? Уверен, нам обоим есть о чем рассказать друг другу. Например расскажешь что за красотку прижимал к себе будто боялся, что тот тип сожрёт её прямо у тебя на глазах.
От упоминания Аланы Кларком всё моё тело напрягается. Не потому что я вижу в нём опасность. Нет. Но меньше всего мне хочется, чтобы такие люди как он (и, чёрт возьми, как я) хоть как-то касались её, даже словами.
— Наблюдателен, как всегда, — сухо произношу, обозначая, что заходить на свою территорию не позволю.
— Это одна из моих задач. Знаешь, когда владеешь грёбаным казино — приходится отрастить дополнительные глаза и уши.
Чувствую, как от удивления у меня взлетают брови. Чёртов псих Кларк Мэйсон — владелец одного из лучших казино в городе? Вот уж не думал, что когда-то доживу до такого.
— Твою мать, поверить не могу, — слышу в голосе Кларка восхищение и насмешку, когда наблюдаю за тем, как блондиночка выпархивает из уборной и за ней следует никто иной, как женщина, которая, всё же, умеет создать проблему на ровном месте, — Похоже твоя подружка только что помогла сбежать той, кого отпускать пока я не собирался.
И, Господь помоги той девчонке, я узнаю его взгляд. Тот, от которого холодела кровь даже у самых мерзких ублюдков, когда они встречались лицом к лицу с Кларком Мэйсоном. Взгляд хищника, выбравшего свою жертву. И вынесшего ей приговор.
