только самое необходимое о том, что происходит. Бритт всегда хотела нас защитить, и мне больно думать, что она начнет волноваться еще сильнее.
Провожу ладонями по платью, выравнивая складки, и бросаю на себя последний взгляд, прежде чем повернуться к двери, и тут раздается стук.
Кто, черт возьми, стучится в дверь нашей спальни?
— Войдите.
Дверь приоткрывается, и я слышу голос Деклана:
— Это всего лишь я. Подумал, что провожу тебя вниз, а то Роуэн уже так изнервничался, что вот-вот провалится сквозь пол.
Я смеюсь и иду к двери, в голове моментально возникает образ Роуэна, мечущегося по комнате, как загнанный зверь. Не понимаю, с чего бы ему волноваться — это же просто ужин, правда?.. Или нет?.. Черт. А вдруг он что-то задумал? Вот теперь я уже сама на нервах, пока Деклан ведет меня к заднему выходу на террасу.
— Кстати, выглядишь ты потрясающе, — замечает он с ухмылкой. — Он сейчас язык проглотит. Заставь его попотеть, ладно? Смотреть, как мой старший брат теряет самообладание, мое любимое развлечение.
Заставить его попотеть, за что вообще? Что происходит?
Деклан открывает дверь на террасу, целует меня в щеку и кивает с таким видом, будто подсказывает: "Иди, все хорошо". Озадаченная, я выхожу.
Роуэн стоит посреди террасы, руки в карманах, и выглядит чертовски привлекательно. Видно, что он снова проводил руками по волосам, они чуть растрепаны, и этот нарочито небрежный образ сшибает с ног.
По углам террасы натянуты гирлянды с огоньками, над ним мерцают огоньки, как в сказке. За его спиной, круглый стол на двоих, два стула, накрытые тарелки, бокалы для вина и бутылка шампанского. По периметру стоят свечи, создавая мягкое, уютное освещение.
Я не знаю, что именно он задумал, но внутри все уже дрожит.
Он смотрит на меня своими глазами цвета моего любимого зеленого и дарит ту самую фирменную ухмылку. Ту самую, после которой я бы без раздумий сняла с себя трусики… если бы я вообще сейчас была в трусиках.
Роуэн протягивает ко мне руку, и я, не раздумывая, иду к нему, будто ноги сами знают дорогу. Стоит подойти ближе, как его ладони ложатся мне на бедра, и он притягивает меня к себе. Не успеваю даже моргнуть, как его пальцы уже запутались в моих волосах, а большой палец на челюсти чуть приподнимает мое лицо вверх.
Он смотрит прямо в глаза. Глубоко. Почти с вызовом.
— Ты самая красивая женщина, которая когда-либо существовала во всей этой вселенной.
И прежде чем я успеваю что-либо сказать, его губы накрывают мои. Я тут же раскрываюсь для него, позволяя языку войти, исследовать, захватывать. Его ладонь сжимает мое бедро крепче, чем секунду назад. Не знаю, сколько мы стоим так, целуясь, как одержимые подростки. Но в какой-то момент он отрывается от моих губ, тяжело дыша, прижимается лбом ко мне и улыбается широко, до самой глубины глаз.
С этими глазами, с этой улыбкой, я бы пошла за ним хоть в ад.
— Мне кажется, мы будто перескочили этап свиданий, — тихо признаюсь. — Мне этого не хватает.
Его брови хмурятся:
— Ты… тебе некомфортно то, что мы делаем?
— Нет, я совсем не это имела в виду, — спешу заверить. — Я просто… скучаю по времени с тобой один на один. Без секса, понимаешь?
Он немного отстраняется, изучая мое лицо:
— Тебе не нравится наш секс?
Я тут же отхожу от него, вся вспыхнув:
— Нет! Ты все не так понял. Дело не в этом. Секс у нас… ну, ты сам знаешь. Я просто хотела сказать, что скучаю по остальному тоже. Я рада, что мы выкроили этот вечер, только для нас. Просто быть вдвоем. Насладиться этим.
В его глазах вспыхивает смешинка, и он улыбается:
— Да шучу я, Красавица. Я понял, о чем ты. Романтика никуда не делась, она просто просачивается туда, где удается выкроить для нее место. Но сегодня — наш вечер. Это важно. Я постараюсь уделять таким моментам больше внимания. Надеюсь, все скоро уляжется, и мы сможем нормально выбраться в город на свидание. А теперь, малышка, пойдем есть, пока не остыло.
Это именно то, что нам было нужно — легкий флирт, едва заметные прикосновения, время только для нас двоих. Мы доели и перебрались на диван на террасе. Я устроилась так, чтобы мои ноги оказались у него на коленях, а его пальцы творили настоящую магию с моими уставшими ступнями и икрами.
Мы говорили обо всем, о его родителях, о том, как бы им понравились я и Ретт, и о всякой ерунде вроде любимых песен. Я обожаю такие моменты с ним. Даже когда разговор постепенно сходит на нет, он не перестает массировать мои ноги. Просто переключается на другое.
— Знаешь, у меня кое-что для тебя есть.
Я приподнимаюсь, убираю ноги с его колен и сажусь ровнее, переключая на него все свое внимание. Он тут же хмурится и возвращает мои ноги обратно к себе на колени:
— Не отстраняйся. Это ничего плохого. Просто подарок. Я хотел тебе его подарить.
— Роу, тебе не нужно было ничего мне дарить. Все, что мне нужно, это ты, Ретт и телефон, чтобы писать и звонить Бриттани.
Он протягивает мне прямоугольную коробочку и усмехается:
— Ну давай, сделай вид, что тебе интересно, Красавица.
С сомнением беру коробку, открываю… Глаза расширяются, челюсть приоткрывается.
— Это… О, Роуэн… Она восхитительная.
Передо мной — золотой теннисный браслет с небольшой пластинкой. А на ней выгравированы слова, ставшие нашим негласным семейным девизом: «В безопасности, обещаю». Я поднимаю на него глаза, полные слез. У меня нет слов. Это просто, но в этом — все. Это обещание. Защищать. Оберегать. Меня и Ретта.
— Носи его каждый день. А когда меня не будет рядом, я уеду по делам или буду в отъезде, просто посмотри на него и вспомни, что со мной ты всегда в безопасности. Я так сильно тебя люблю, Клара.
Я не выдерживаю ни секунды больше, бросаюсь к нему в объятия и начинаю осыпать поцелуями его красивое лицо. Он ловит меня, смеясь, и позволяет целовать его щеки, лоб, челюсть. А я все твержу сквозь слезы и улыбку:
— Спасибо. Я тебя люблю. Спасибо. Я тебя так сильно люблю.
— На здоровье, детка. Рад, что тебе понравилось.
Он достает браслет из коробочки и застегивает тонкую цепочку у меня на запястье. Затем бережно берет мое лицо в ладони, смотрит в глаза:
— Если бы я не боялся, что ты пока не готова, на твоей руке сейчас
