сияющих внутренним светом.
— Гордеев, ты бредишь, — смутилась я.
— Ты мой самый прекрасный бред, хочу так бредить вечно.
— Пойдем, приляжешь, пока не упал, — я потянула Сашу за собой, пока мое пророчество не сбылось, и мой бледный раненый рыцарь не растянулся у моих ног на асфальте.
После таких подвигов нам нужен серьезный отдых.
Глава 45
В спальне было темно, сейчас поздняя ночь, но постель возле меня оказалась пустой. Я сначала провела рукой, по уже остывшей простыни, а потом и разглядела смятое одеяло на Сашиной половине. Потерла лицо ладонью и села на постели.
Уже так много времени прошло с последнего происшествия, а до сих пор иногда становилось страшно. Но обычно это мне снились кошмары, от которых меня успокаивал Саша, мягко пробуждая поцелуями и обнимая. Напоминая мне, что он рядом, живой здоровый и даже почти невредимый. Что он не был застрелен сумасшедшей Ксенией и не выпал из окна, как мне однажды приснилось.
Я вскочила тогда в постели с криком, потому что видела в воспаленном сознании ужасающую картину: Гордеева, лежащего на асфальте под маленьким балконом и глядящего в небо стекленеющим ледяным взглядом.
До самого утра больше не смогла уснуть, и Саше пришлось очень долго меня успокаивать и отвлекать самыми нежными ласками, пока мы не отключились в обнимку уже ближе к обеду.
Я знаю, что и Саша до сих пор переживает все эти события, но тщательно это от меня скрывает. Наверняка считает, что это совершенно немужественно, но я чувствую его настроение и переживания, словно всей кожей, как улавливают солнечное тепло или холод в тени.
Я поднялась с постели и пошла по просторной квартире, где мы теперь жили вдвоем. Я не ошиблась, отправившись в небольшой кабинет в дальнем конце коридора. Свет был выключен, но сияние монитора развеивало полную темноту, выхватывая очень серьезное лицо Гордеева, сидящего перед компьютером за своим большим столом.
Почему-то сейчас мне это напомнило, как я заставала его несколько раз в офисе за такой же поздней работой. Это было еще до того, как мы начали встречаться, но я уже плавно теряла голову от своего красивейшего начальника.
Иногда хотелось вернуть то беззаботное время, когда самой большой проблемой стала сломавшаяся утром в офисе кофемашина. Я была секретаршей Гордеева, а он моим начальником.
Хотя… нет.
Пусть тогда не случилось бы так много плохого, но и сейчас, вероятно, я не имела всего того хорошего, что теперь у меня есть. И самое главное, у меня есть Саша.
Подкравшись тихонько во тьме, как кошечка, я обняла Сашу за плечи, наклоняясь и целуя его в шею. Вдохнула его мягкий аромат, прикрывая глаза от удовольствия. Дышала бы только им, если бы могла.
— Не спится? — прошептала тихонько, когда он мягко прислонился ко мне щекой и прикрыл усталые глаза. Я мельком посмотрела в его монитор, он опять изучал документы, которые ему прислали юристы.
— Мысли роятся, не могу от них отделаться, — объяснил он, мягко поглаживая мои руки на своей шее и чуть откидывая голову. — А ты что проснулась?
— Почувствовала, что тебя нет рядом. Ты же знаешь, мне без тебя пусто, — я потянулась еще чуть-чуть и поцеловала мои любимые губы, потом щеку, скулу, прижалась губами к виску. — ты так сильно из-за всего этого переживаешь, как я могу тебе помочь?
— Я не переживаю, мне очень важно убедиться, что все пройдет как положено, что не будет подвохов и подстав, у Вильнера очень сильные юристы будут пытаться выкрутиться на теме шантажа Ксении.
Я распрямилась и обошла его сбоку, Саша тут же потянулся и усадил меня к себе на колени, обнял нежно и еще раз поцеловал.
— Твои юристы тоже не зря свой хлеб едят, иногда нужно позволить людям делать свое дело. Ты не думаешь?
— Конечно, но никто не мешает меня все это проконтролировать. Между прочим, я хочу добиться, чтобы Артур взял на себя все расходы по ремонту квартиры твоего отчима.
— Он такой козел, что вполне заслужил остаться с горелыми стенами, — поморщилась я, вспоминая последнюю с ним встречу. С тех пор я только с мамой разговаривала разок. — А Артура мне не жаль ни капельки, пусть получит все, что заслужил. Как хорошо, что я больше не Вильнер и не имею к их семье никакого отношения. Артур пусть тоже посидит в тюрьме и подумает над своим поведением.
— Это помимо всех тех денег, что я отсужу у него за моральный ущерб и вред твоему здоровью. Его отец не сильно хочет впрягаться в эту историю, сын его слишком опозорил. И с внуком еще от эскортницы теперь проблема.
— Очень сурово, просто кровожадно! — шутливо изумилась я.
— Все будут отвечать по закону в полной мере и в соответствии с тяжестью вины, — решил позанудствовать Саша, и мне пришлось закрыть ему рот поцелуем. Еле отлепилась вновь, целовалась бы с ним без остановки, была бы на то моя воля.
— Ты ужасно правильный и душный Гордеев, — сложно было не улыбаться, когда он улыбнулся мне в ответ. — А что с Ксенией? Есть новости?
— Проходит психиатрическую экспертизу, — увидел мой скепсис, который читался на лице даже в этом полумраке, — в этот раз ей не удастся всех обмануть. Специалистов я выбирал сам, они неподкупные.
— Жаль, в прошлый раз ты не перепроверял результаты их обследований и лечения, — вздохнула я, — Ксения так долго строила из себя несчастную больную, что совсем вышла из-под контроля и поверила в свою безнаказанность.
— Больше не получится. Пока по предварительным подсчетам моих юристов, ей светит больше десяти лет, может быть даже пятнадцать, если нам удастся доказать оба эпизода покушения на убийство.
— Тебя и меня?
— Да. Деньги в этот раз ей не помогут и покровителей больше не осталось. Потеряла последнего, когда приставила пистолет к твоему виску.
— Ты не считаешь себя виноватым во всем, что она тогда рассказала? — решилась уточнить я, ведь этот разговор мы так и не заводили с самой больницы.
Саша сначала покачал головой, потом ответил вслух.
— Больше нет, — задумчиво посмотрел куда-то во тьму, — разве что жалею, что раньше упустил все эти серьезные «симптомы» и дал ей зайти так далеко. Что был слепым. Часть ответственности все же можно приписать и мне. Но как же это иногда сложно глядеть непредвзято на своих близких, когда они творят настоящее безумство. До последнего веришь, что этого просто не может быть, ведь знаешь их всю свою жизнь.
— Ксения сама себя такой сделала, она была
