я прекрасно могла понять его чувства от этих слов, если бы я была на его месте, я наверное, уже душила эту суку голыми руками. Но мои руки были связаны в прямом смысле слова, а в ее руках была я и пистолет.
— Какая же ты… — начал Саша.
— Какая?! — крикнула Ксения.
Я хотела бы сказать: озлобленная, циничная тварь, которая сама виновата во всех своих бедах.
— Несчастная в своей злобе, — завершил он.
— А кто в этом виноват? — размахивала она пушкой, — вот она! — указала дулом на меня. — Но больше всех, конечно, же ты! Нет бы любить меня, как раньше! Обнимать и целовать! Нежить меня в постели, а не эту тупую куклу! Быть моим! Быть со мной! И все было бы просто замечательно!
— И наследство, — добавил Саша. — Не надо уже ломать комедию, что все дело в моей любви, которой тебе не хватило.
— И наследство! Ты прав! Я могу все получить, если первого наследника папаши не станет. Так что теперь ты мешаешь мне больше всех!
— Вот мы вернулись к началу, — Гордеев вновь пошел к Ксении, поднимая руки. — Как я и сказал, тебя никто не тронет, если ты выпустишь Нику из комнаты.
— Я никуда не пойду! — запротестовала я прорезавшимся голосом.
— Ника, прошу, сделай это, не спорь. С тобой все будет хорошо.
— Да мне все равно, что будет со мной! Она же тебя тогда пристрелит!
— Умная девочка, но все равно тупая! — Ксения сделала еще шаг назад, — думаешь, я не понимаю, что ты просто дашь мне небольшую фору, и даже если я тебя грохну, наследство хрен получу! Кто мне его отдаст?
— Это можно уладить, — уговаривал ее он.
— Конечно, если у меня останется гарантия в виде одной смазливой секретутки!
— Так не получится, только на моих условиях.
— Да пошел ты со своими условиями! Ты мне только зубы заговариваешь! Я тебе не верю! Я никому больше не верю! — мы так пятились, что в итоге почти уперлись в высокое окно спинами.
Саша был так близко, а бежать уже некуда. Ну же! Хватай эту безумную стерву!
— Тебе некуда бежать, — сказал Саша, будто читая мои мысли. — Будь разумной. Еще есть выход из всего этого кошмара.
— Для меня нет! И для тебя тоже! — Ксения направила пистолет на Сашу, прямо в сердце, — если ты не будешь моим, ты ни чьим не будешь!
Время замерло, как будто его заморозили, я поняла, что сейчас она выстрелит. Ей больше нечего терять, ее бы отсюда не выпустили, даже несмотря на уговоры и приказы Гордеева. Его смерть отменяет любые приказы.
Я практически видела, как напрягается ее палец на спусковом крючке. И поняла, что другого шанса не будет. Ни у меня, ни у него.
Изо всех сил я толкнулась назад, запрокидывая голову и ударяя Ксению затылком по лицу. Этого хватило, чтобы отвлечь ее неожиданным выпадом. Но спустя мгновение все же раздался тот самый, страшный выстрел, а меня отбросило в сторону. Ксения оттолкнула меня от себя со всей силы.
Перед глазами вспыхнули звезды, грохот и ужас оглушили меня, я упала на бок, на пол у стены и все, что смогла, это повернуться.
Саша стоял, схватившись за руку с пистолетом Ксении, в борьбе она пыталась дергаться, продолжая нажимать на курок. Один за другим выстрелы уходили в стены и пол, направляемые Сашей подальше от нас.
Резким движением Гордееву удалось окончательно выхватить оружие из ее рук и отшвырнуть в сторону, но она вдруг извернулась.
— Ненавижу! — крикнула Ксения и вдруг рванула к окну, резко распахивая его, чтобы выскочить на балкон.
Саша поймал ее поперек тела, и они вместе врезались в открытую створку, со звоном разбивая стекло.
— Саша! — я видела снизу, как по его руке, обернутой вокруг Ксении, расползается красное пятно, окрашивая рукав рубашки.
— Хватит уже этого цирка! — Гордеев поднял беснующуюся Ксению и оттащил от окна, — всего этого безумия и суицидных припадков!
В комнату ворвались люди с Роговым во главе и тут же сцапали Любимову, заламывая ей руки под громкие крики. Согнули ее пополам и потащили из комнаты.
— Я тебя ненавижу! Ты слышишь, Гордеев? Ненавижу! Ты пожалеешь!
— Я уже пожалел! — крикнул он ей в ответ, — что верил тебе и защищал! Что каждый раз пытался дать шанс!
Потом он развернулся и быстро подбежал ко мне, присел и поднял меня с пола как неуклюжую безрукую куклу.
— Ника, ты цела? — осмотрел меня слегка безумным взглядом с ног до головы, ощупал, разорвал скотч на руках и обнял, прижав к себе, — цела, слава богу. Я так боялся, что она навредит тебе!
— Ты сумасшедший, Гордеев! Ты зачем себя ей предложил убить? На меня выменял свою жизнь? — меня трясло, и голос предательски срывался.
— Она блефовала! Она как всегда блефовала, мне нужно было просто подобраться к ней.
Но меня это не успокаивало.
— Если бы она тебя убила, что бы я потом делала живая? Как бы я жила без тебя?! Я не хочу больше без тебя! — у меня из глаз сами собой потекли слезы.
— Ника, — он чуть отодвинулся и взял мое лицо в ладони, — а я как бы жил, если бы с тобой что-то случилось? — пригладил мои всклокоченные волосы, глядя таким сияющим любовью взглядом, что у меня ослабли колени, — девочка моя, зачем мне жизнь без тебя?
И поцеловал, вдыхая в меня новую жизнь. Уже не было слышно криков и проклятий Ксении, вдалеке подвывали сирены, а я находилась в объятьях самого важного для меня человека и все, наконец, встало на свои места.
Мы с трудом разорвали поцелуй и объятья, когда мимо нас в очередной раз прошёл кто-то из охраны, подбирая с пола пистолет. Саша скользнул по мне взглядом и нахмурился, глядя куда-то вниз.
— У тебя кровь? — непонимающе моргнул он.
Я тоже посмотрела на свое платье.
— Это не моя…
Глава 44
Илья прибежал быстрее молнии, когда я позвала его из комнаты, два слова «Саша ранен», и он практически телепортировался к нам.
— Да все не так страшно, — пытался отмахнуться бледнеющий на глазах Гордеев, когда Рогов с аптечкой усадил его на диван и задрал окровавленную рубашку, чтобы приложить повязку к обильно кровоточащей ране на боку.
Любимова все же попала в него один раз, пока Саша вырывал у нее пистолет.
— Ты чего молчал? О таком в первую очередь говорить надо! — ругался Илья.
Мне он вручил сложенный бинт, чтобы я остановила кровь на двух порезах на его руке.
