точит метафорические ножи. Я вот думаю… а можно сделать что-нибудь, чтобы она сегодня не выступала?
– Ты шутишь? Она должна выступить. Да она и сама не согласится все отменить.
– Конечно, – кивает он. – Ладно, будем стоять на страже.
Мы помогаем Габоре подняться с дивана.
– Но я еще не закончила подписывать книги, – возражает она. – Мои поклонники захотят получить книгу с автографом.
– Вы их подпишите позже, – говорит Адам, подмигнув мне.
У меня внутри что-то трепещет.
Торговый зал весь гудит. Все двадцать пять складных стульев уже заняты. Компания сердитых с виду молодых людей топчется у книжных полок. В руках они держат таблички. Я вижу несколько милых бабулек в длинных юбках и кардиганах, как у бабушки Питера и Эленор в книге под номером 37 о суфражистках. Бабушки держат сумочки на коленях и явно нервничают, а их маленькие внучки с волосами, собранными в два смешных хвостика (как у Эленор), вытягивают шеи, чтобы скорее увидеть Габору Пирс-Антон.
Кусая губы, я наблюдаю, как Синди Рейнольдс выводит Габору на возвышение вроде маленькой сцены. Она взволнованно произносит теплые вступительные слова, но я не слушаю, потому что смотрю то на Габору, то на компанию сердитых молодых людей, которые уже начали беспокойно переминаться с ноги на ногу. Девушка что-то печатает на смартфоне, а стоящий рядом с ней парень в серой толстовке, выцветших джинсах и темно-синей вязаной шапке похлопывает себя по бедру.
– Спасибо, что вы пришли, – говорит Габора чуть заплетающимся языком. – Вы все очень милые. – В наступившей тишине она открывает свою книжку и начинает читать с первой страницы.
На нее никто не обращает внимания. Люди шепчутся, склонившись друг к другу, и то и дело поглядывают на парня в синей шапке. Он как бы в сомнениях, собирается что-то сказать, но молчит. Девушка рядом с ним качает головой:
– Не надо, Мича.
И тут он кричит:
– Прекрати, Люси! Я тебя предупреждаю!
Габора откашливается, откладывает книгу и смотрит в зал с вежливой вопросительной улыбкой, от которой у меня сжимается сердце.
– Мне восемьдесят пять лет, – говорит она, – и я не могу… не могу говорить громко, чтобы перекричать всех собравшихся. Если вам неинтересно слушать мою историю о Питере и Эленор, может быть, вы пойдете… пойдете… в другую часть магазина.
– Ваша книга – грубое искажение истории коренных американцев, – выступает парень по имени Мича. – Вряд ли кому-то захочется слушать этот расистский бред.
Габора резко поворачивается в его сторону, и я вижу, как она пытается сфокусировать взгляд. Проходит секунда, другая…
– Молодой человек, как вам не стыдно? Это книга для детей.
– Вот именно, что для детей, – встревает какая-то девушка из сердитой компании. – Это неправильно – насаждать в детские умы ложные представления о коренном населении нашей страны.
Габора глядит на нее, потрясенно моргая.
– В вашей книге – все ложь, полная чушь про индейцев и переселенцев, – это уже другой парень из той же компании. – И вы продвигаете идею, что англичане имели право на эту землю, имели право просто прийти и разграбить…
Синди Рейнольдс громко произносит:
– Я прошу всех собравшихся вести себя вежливо и корректно.
И тут, как по команде, начинается полный хаос. Люди что-то кричат, заглушая друг друга. Несколько человек встают с мест. Один мужчина кричит протестующим, чтобы они успокоились и замолчали. Сейчас не время и не место для подобных манифестаций. Ему отвечают:
– А когда будет время и место? Вы заметили, что их никогда не бывает? Вот при таком-то всеобщем потворстве это дерьмо и закрепляется в умах!
Мы с Адамом стояли за спиной у сидящих, но, переглянувшись, без единого слова направляемся к сцене. Габора нас видит и поднимает руку: мол, стойте, я сама справлюсь.
Она улыбается зрителям мило и добродушно.
– Послушайте. Не беспокойтесь. Эта книга – просто вымысел. Она совсем не о том, что случилось на самом деле! Все в порядке! Я знаю, что по-настоящему все было иначе. Но так устроена художественная литература.
– Неужели вы не понимаете, что это не оправдание? – кричит женщина в черном платье. – Такую книгу вообще не стоило выпускать в свет!
Габора щурится, глядя в зал, и на мгновение мне кажется, что она сейчас заплачет. Но потом до нее доходит, что она оказалась на вражеской территории и пора вступать в бой. Я вижу, как она сглатывает слюну и смотрит в потолок, собираясь с мыслями. Все-таки она крепкая старушка. Она привыкла к тому, что ее обожают, но в ней есть и стальной стержень. В чем я убедилась уже не раз.
– Прошу прощения, но я написала… сколько там… семьдесят семь детских книг, и мне приходят письма со всего мира, люди благодарят меня за то, что я учу детей… доброму и хорошему… и я никому не позволю говорить, что я не должна издавать свои книги! Я написала книгу о том, как Питер и Эленор отправились посмотреть на динозавров… во времена… э-э-э… динозавров, и никто не кричал, что я написала неправду о динозаврах!
– Вот вам и нужно вернуться к своим динозаврам, – кричит ей Мича. – Пишите о том, о чем знаете не понаслышке.
Все начинают кричать еще громче, и я готовлюсь к решительным действиям, правда, плохо себе представляю, что надо делать, и тут Адам шепчет мне на ухо:
– Ладно, пора прекращать балаган.
Он идет к сцене, поднимает руку, призывая к тишине, и говорит, что встреча закончена и миссис Пирс-Антон будет рада подписать книги для всех желающих.
– Книга – отличный подарок на любой праздник, – добавляет он.
Я ни разу не видела его таким собранным и решительным. Он наведет здесь порядок. И никто даже не заподозрит, что этот человек играет с фигурками гномов.
– Эй, а ты кто такой, чтобы тут распоряжаться? Пусть читает! Я хочу послушать, почему она думает, что поселенцы были такими чертовски умными. – Мича пробирается сквозь толпу, набирая скорость. Я понимаю, что он действительно разъярен и, скорее всего, пьян и что секунд через десять он доберется до сцены, где сидит Габора. – Слушай сюда, старушенция! – повышает он голос. – Давай расскажи нам еще раз, какие умные дети у поселенцев! – Его глаза горят яростью, губы кривятся. Я потихонечку пячусь подальше от сцены, мое сердце колотится как сумасшедшее.
– Пожалуйста, не выражайтесь, – требует Синди Рейнольдс, нервно сжимая цепочку у себя на шее.
– Вам придется уйти, сэр, – говорит Адам, закрывая собой Габору. – Миссис Пирс-Антон не будет сегодня читать.
Но Мича продолжает ломиться вперед. Адам быстро подходит к нему и проводит какой-то прием из боевых искусств, вроде кругового движения руками из «Парня-каратиста», как мне
