была обернута в роскошный розовый атлас.
Я сняла куртку и повесила ее у двери. Иммы не было дома. Ее сын приехал из Италии, поэтому она взяла несколько дней отпуска. Это было от нее?
Я подошла к подарку и осмотрела его, не открывая.
Когда я обернулась, Тирнан стоял передо мной, засунув руки в карманы. Сквозь туман усталости я заметила темные круги под его глазами.
— Ты плохо спал?
Его молчание я приняла за подтверждение. Он подошел ко мне, обхватил мое лицо своими грубыми ладонями, в его глазах светилась печаль. Я с облегчением выдохнула, увидев, что его повязка на глазу снова на месте. Вид его глазницы прошлой ночью не вызвал у меня отвращения. Но он напомнил мне о боли, которую ему причинили мои родственники, и я почувствовала стыд и гнев.
— Похоже, ты плохо спал прошлой ночью.
— Я выгляжу так, как будто я многое, чем на самом деле не являюсь.
— О.
— Да. О.
— Например... что?
— Геалах. — Он прикоснулся носом к моему, вдыхая мой запах, и обхватил меня за талию. — Прости, что я был козлом.
Я обхватила его лицо ладонями и оттолкнула, чтобы лучше читать по губам.
— Я не твой боксерский мешок, Тирнан.
— Я знаю.
Я ждала, что он подтвердит пол нашего ребенка, чтобы продолжить вчерашний разговор, но когда он, наконец, снова заговорил, он указал на подарок на столе.
— Я купил тебе подарок.
Повернувшись, чтобы достать его, он схватил меня за талию, притягивая обратно в свои объятия.
— Но ты не можешь его открыть.
Я нахмурилась.
— Что это?
— Член парня из магазина.
Мои глаза расширились от ужаса, и я оттолкнула его.
— Боже мой! Зачем ты это сделал?
Его лицо стало каменным.
— Тирни рассказала мне, что произошло. Никто не имеет права трогать тебя без разрешения. В том числе и я.
— Ты мог просто уволить его!
— Он проявил неуважение к тебе. Проявил неуважение ко мне. После того, как я его предупредил.
— Ты не можешь отрезать мужчине гениталии только потому, что он пытался меня тронуть.
— Почему нет?
Я смотрела на него, ошеломленная.
— Наказание не соответствует преступлению.
— Я знаю. — Он смиренно склонил голову. — Но отрезать ему руки казалось чрезмерным. Я не смог поместить все органы в одну маленькую коробку.
Я схватилась за голову, наверное, чтобы она не взорвалась. Что я могла на это ответить?
Моя семья была далека от нормальной, но мои братья никогда не совершали ничего столь жестокого из-за меня. До сих пор моя совесть была чиста, как стекло. До сих пор.
— Это не романтично. Это безумие.
— Давай согласимся на оба варианта.
Скрестив руки, я покачала головой.
— Нет? Ладно. В следующий раз я спрошу, прежде чем отрубать людям части тела для тебя.
— Он жив?
— Зависит от твоего определения этого слова. — Он покрутил края своего телефона. — Я остановил кровотечение, так что он не умер. Но он не сможет нормально трахаться и писать. И, конечно, не идеально, что он потерял работу, теперь медицинские счета будут накапливаться.
— Это ненормально.
— Мы делаем ужасные вещи ради семьи.
— Ты считаешь меня семьей? — Теплое волнение пробежало по моей груди.
Он кивнул головой.
— А что ты считаешь романтичным?
Я не знала, что ответить. У меня никогда не было парня, а те немногие романтические истории, которые мама позволяла мне смотреть в книгах и старых фильмах, происходили либо в вымышленном мире, либо на войне.
— Не знаю. Что ты обычно делаешь, чтобы ухаживать за женщиной?
— Даю ей щедрые чаевые.
Хороший аргумент. Я потеребила место между бровями.
— Мы можем пойти на свидание. — Он опустил взгляд на кончики своих ботинок.
— Нет, спасибо.
Он вопросительно поднял бровь.
— Вчера ты вел себя как идиот, а потом подарил мне человеческий пенис.
— Давай договоримся. Если ты пойдешь со мной, я куплю тебе все, что захочешь.
— Какая женщина обменяет свои услуги на деньги? — Я посмотрела на него с возмущением.
— Большинство.
— Это очень женоненавистническое мнение.
— Я случайно разделяю такое же мнение о мужчинах. Люди легко поддаются коррупции. Так я и остаюсь в бизнесе. Итак. Пойдем на свидание?
— Нет.
— Если ты пойдешь, я отвечу на все твои вопросы, без исключений. У тебя будет час.
Это сработало. Я жаждала услышать его слова, его историю. Он внимательно смотрел на мое лицо, зная, что его предложение слишком хорошее, чтобы от него отказаться.
— Ублюдок.
Он ухмыльнулся.
— Бери куртку.
Мы спустились вниз, в Ферманаг.
Там было жарко, влажно и воняло потом, прокисшим алкоголем и жареной едой.
Как только посетители заметили нас, они встали со своих мест, хлопая и свистя, как будто мы были королевской четой. Тирнан обнял меня за плечи и притянул к себе. В моем животе забурлила смесь гордости и смущения. Я всю жизнь старалась не привлекать к себе внимания, а теперь оказалась в центре всеобщего внимания.
Взгляд моего мужа остановился на столике в дальнем углу паба, и двое мужчин, сидевшие за ним, тут же схватили свои пинты и побрели к бару. Тирнан отодвинул для меня стул, но я решила сесть на длинный красный виниловый диван напротив его места.
Еще не успели мы устроиться, как появился Финтан с двумя липкими меню и широкой улыбкой.
— Здравствуйте, брат, невестка, — он преувеличенно поклонился. — Чем могу помочь?
— Я буду пинту и чипсы с уксусом.
— Хорошо. А ты, Лила? — Финтан повернулся ко мне.
— Лимонад со льдом, пожалуйста. — Я улыбнулась.
— Лимонад со льдом, — повторил Тирнан. — И чипсы для нее.
То, что Финтан не знал языка жестов, было понятно. Кажется, что бы ни случилось с близнецами, Финтан не был с ними в то время.
— Ты все еще не разговаривала со своей мамой? — спросил Тирнан.
Я покачала головой, собираясь объяснить, но вдруг заметила что-то краем глаза.
На барной стойке паба стояла ваза с красными розами. Моя кровь застыла в жилах.
Они напомнили мне о потускневшей розовой тиаре.
Возьми себя в руки. Это всего лишь цветы.
Но я не могла отвести взгляд. Они были жуткими.
Тирнан помахал рукой перед моим лицом, нахмурившись.
— Ты увидела
