и, повернув голову в сторону подруги, интересуюсь:
– Чем займёмся?
– А ты разве не пойдёшь к своему ненаглядному? – Болтон собирает волосы в хвост, развернувшись ко мне вполоборота. – Ты же постоянно выбираешь его вместо меня, – обидчиво добавляет, выпятив нижнюю губу.
– Прям уж постоянно? – закатываю глаза и плетусь за ней к небольшой полянке рядом с лагерем. – Не знаю. Он меня не звал сегодня к себе, – досадно бормочу, нервозно поправляя сумку на плече.
– Постоянно. Я даже успеваю соскучиться, – слёзно произносит Стефани, но её губы расплываются в хитрой улыбке.
Мы садимся на траву, перед этим постелив мягкий плед, который стащили из жилой комнаты. Моё пребывание здесь подходит к концу, а я, кажется, только сейчас начала чувствовать ту атмосферу, о которой вечно твердят восторженные подростки, только что приехавшие из таких лагерей.
Песни у костра, тёплые летние вечера, оранжевые закаты, дискотеки каждые выходные, влюблённости в вожатых и разговоры с подружками ночами напролёт… Об этом всём рассказывают своим родителям дети, приезжая из лагерей.
А что могу рассказать я? Пересечение взглядов, запретные отношения, попытки не привлечь внимание громкими звуками, когда он делает тебе очень хорошо, его разрывающие вам обоим сердце рассказы о его жене и его голубые глаза, способные вытащить тебя со дна.
Когда кажется, что выхода нет. Когда считаешь себя самой ужасной на свете, когда не видишь светлого будущего, погрязнув в собственных недостатках.
Эти голубые глаза, способные видеть тебя невероятной.
Снова ухожу в мысли, краем глаза замечая, что Стефани изо всех сил пытается поддержать со мной разговор. Отвечаю нехотя, угадывая реакцию на её слова, и когда она оказывается верной, мысленно глажу себя по голове. Всё-таки годы, проведённые за школьной партой, в ощущениях настоящей бунтарки, не прошли даром. Я научилась слушать, но при этом не слышать.
Мельком смотрю на разбитый экран мобильного телефона. Ни одного уведомления. Почему Маэль ничего не пишет? Куда он пропал? Сегодня с утра от него даже не пришло несчастное сообщение с уже привычным для меня текстом: «Доброе утро, котёнок».
Что могло произойти за несчастные двадцать часов, что мы не виделись? Неужели он успел меня разлюбить?
Начинаю переживать, даже и не разобравшись в ситуации, и из-за этого немного ёрзаю, комкая ткань ворсистого пледа.
– Леона, у тебя всё нормально?
Замираю в одном положении, медленно подняв взгляд к лицу Стефани.
– Да, – непринуждённо произношу, вглядываясь в её глаза, которые наполняются искренним недоверием. Прищуриваюсь, пытаясь бороться с её ведьмовским колдовством. – Ладно, нет, – не выдерживаю и пяти секунд в борьбе с потомственной ведьмой, и она победно улыбается.
– Поведай мне о своих проблемах, – напыщенно выговаривает, и я бросаю на неё один злобный взгляд.
– Не знаю, я… – начинаю свой монолог, усаживаясь в позу лотоса, – я переживаю, – устало признаюсь.
– Из-за чего?
– Из-за Маэля, – ловлю в глазах Болтон нотки неловкости, тут же добавив: – Из-за мистера Мартена. – Стефани поджимает губы, растянув их в слабой улыбке. – Не пишет, не звонит. Как думаешь, что случилось?
– Почему сразу случилось? – лениво протягивает Болтон и опирается на заведённые назад вытянутые руки. – Может, он занят, – добавляет, прикрыв глаза, и подставляет лицо солнцу.
– Чем? Переписками с женой? – небрежно бросаю, тут же почувствовав за это вину.
Боже, я ведь знаю, что произошло в семье Мартенов, почему я такая… бесчувственная? Почему позволяю своим глупым эмоциям взять верх и говорить так о Сэм и Маэле, которым пришлось пережить то, что даже врагу не пожелаешь?
И почему я снова, раз за разом, совершаю такие идиотские поступки?
– Не знаю, Леона, но всякое возможно.
– Как ты думаешь, они разведутся?
Перевожу взгляд на Стефани. А в какой момент наши посиделки превратились в разговоры о мужчинах и об их жёнах? В какой момент мы перестали обсуждать новые пикантные фотографии очередной голливудской звезды и перешли к более глубоким темам? В какой момент мы повзрослели?
– Надеюсь, что да, – мрачно произносит Болтон, наконец встретившись со мной взглядом.
– Я тоже, – отвожу глаза в сторону.
– Почему?
– А ты почему?
– Он явно несчастлив в этих отношениях, зачем ему страдать ещё больше? Какой смысл тащить за собой груз, который со временем не становится легче, а только сильнее придавливает тебя к земле?
– Смысл в их неродившейся дочке, – мысленно отвечаю Стефани, внимательно вглядываясь в её глаза. – А вдруг он не хочет её отпускать?
– Конечно, не хочет. Он ведь привык, – Болтон слегка наклоняет голову набок. – Иногда проще продолжать плыть по течению, чем принять решение и сделать попытку изменить свою жизнь.
– И откуда ты такая умная вылезла?
Говорю иронично, но всё равно кидаю на Стефани что-то наподобие благодарного взгляда. Не помню, когда в последний раз я смотрела так на кого-то, по-моему, в моей жизни такое вообще впервые, но Стефани действительно является здесь для меня самым близким человеком (конечно же, после Маэля) и той подругой, которой мне всегда так не хватало.
У меня были подруги в Англии. Но я только сейчас поняла, что мы никогда не были настоящими друзьями. Друзьями, которые готовы на многое ради друг друга. Друзьями, которые поддержат и примут тебя такой, какая ты есть: с твоими глупыми недостатками, с твоей мимолётной грубостью, с совершаемыми тобой не простительными ошибками. Те мои «подруги» смотрели на меня косо, когда у меня что-то получалось, и радовались, когда меня настигали неудачи. Они завидовали моим успехам и искренне желали, чтобы у меня ничего не вышло. Они флиртовали с моими парнями и не умели разделять со мной самые счастливые моменты.
Я дружила с девочками, которые разбили мою веру в женскую дружбу.
Но я безумно рада, что всё это осталось позади. Кажется, я всё-таки научилась разделять настоящую дружбу от фейковой, что, безусловно, не может меня не радовать. По крайней мере, на данном этапе моей жизни. Я смотрю в голубые глаза Стефани, пока она что-то рассказывает мне, и чувствую, как моя искалеченная душа потихоньку излечивается.
Однако, она не излечивается до конца. Я до сих пор продолжаю поглядывать на экран мобильного телефона, который всё ещё не подаёт признаков жизни. Может, он разрядился? Тыкаю пальцем в дисплей, и он загорается, высвечивая фоновое изображение и время.
«Уведомлений нет». Куда же ты делся, Маэль?
Пытаюсь перекрыть тяжёлые думы светлыми воспоминаниями и невольно мне на ум приходит один из недавних вечеров, который я тоже провела в комнате мистера Мартена. Мельком смотрю на Стефани, которая продолжает вещать в прямом эфире, а сама медленно перемещаюсь в тот прекрасный вечер.
Воспоминания Леоны
– А
