но и более уединенно.
Примерно на полпути по выложенной камнем дорожке я останавливаюсь и прижимаю ее к дому.
— Я знаю, мы никогда не говорили о том, что происходит между нами, и я понятия не имею, что ты чувствуешь ко мне, но я на самом деле имел в виду то, что сказал. Я знаю, что сделал вид, будто этого не говорил, но это так. Я люблю тебя, Макайла Александер. Я люблю тебя. — Я обхватываю ее лицо ладонями. — Я люблю тебя.
Слезы текут по ее лицу, и когда она ничего не говорит, я начинаю думать, что она не испытывает ко мне тех же чувств, что я к ней. Я выставляю себя на всеобщее обозрение и ничего не получаю. Ничего. Я должен был бы смириться с этим. Но это не так. Я отрываюсь от нее и пристально смотрю на нее. Я не знаю почему, но я начинаю отдаляться от нее.
Она стоит неподвижно.
Я продолжаю отходить.
Как только я дохожу до конца дорожки, ведущей на задний двор Мэгги, она бросается ко мне.
— Я тоже люблю тебя, Камден Уотерс. Я тоже тебя люблю.
Ошеломленный, шокированный и чувствующий себя самым счастливым парнем на свете, я спотыкаюсь, и мы оба падаем на землю. Я лежу на спине, она сверху — именно там, где ей самое место.
Ее губы прижимаются к моим, и я беру ее за затылок и провожу рукой по волосам. Клацающие зубы. Губы сливаются воедино. Сливаются рты.
Раздается звук хлопков.
Мы оба поворачиваем наши головы.
Там стоит Бруклин.
— Браво, чувак, именно так это делают по телевизору. Я так чертовски горжусь тем, что могу называть тебя другом.
— Пошел ты, — говорю я ему, поднимаясь на ноги и поднимая Макайлу за собой.
— В любое время, братан, в любое время. — Он смеется и уходит.
Плач из открытого окна на кухне моего дома отвлекает наше внимание от наших признаний в любви и возвращает к тому, к чему мы стремились до того, как все это началось.
Макайла поднимает на меня глаза, и я киваю ей. Она идет на кухню, я следую за ней.
У меня на кухне Мэгги выглядит слегка потрясенной, а ее мать держит ее за руку, пытаясь успокоить.
— Все в порядке? — спрашивает Макайла.
Я закрываю дверь и встаю у нее за спиной.
Мисс Мэй — красивая женщина, высокая, с короткими светлыми волосами. И она всегда разодета просто в пух и прах. Сегодняшний день ничем не отличается. На ней черный костюм и туфли на высоких каблуках.
Она улыбается Макайле.
— Привет, Макайла. — Она отпускает руку Мэгги, чтобы обнять ее.
— Привет, я не знала, что ты приедешь, — говорит Макайла.
— Это не было запланировано. Я просто хотела поговорить с вами обеими, пока это не стало достоянием общественности.
— Что не стало достоянием общественности? — спрашивает Макайла, и ее голос полон беспокойства.
— Привет, Кам, — машет мне мисс Мэй.
Я прочищаю горло.
— Привет, мисс Мэй. Оставлю вас троих поговорить.
— Нет, все в порядке. Ты можешь остаться, — говорит она.
Я смотрю на Макайлу, затем на Мэгги.
Они обе кивают, давая мне понять, что я могу остаться.
— Пожалуй, присядем, — предлагает Кэтрин.
Как только мы все рассаживаемся, она садится тоже.
— Я уже говорила Мэгги об этом, Макайла. У «Саймон Уоррен» финансовые проблемы. Я не знаю, что произойдет, но я собираюсь остаться с ним, а это значит, что мне, возможно, придется вернуться в Нью-Йорк.
— Мам, я уже говорила тебе, но я думаю, что следует все обдумать. Ты ненавидела город, когда мы там жили. — Голос Мэгги мягок. — Возьми то, что у меня осталось в моем фонде. Ты можешь использовать те деньги, чтобы продержаться, пока не найдешь новую работу.
У мисс Мэй на глазах слезы.
— Я ценю это, но не могу их принять. Это твои деньги, и когда-нибудь они понадобятся тебе. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне. Со мной все будет в порядке.
Макайла и Мэгги встают и обнимают ее.
— Мы знаем, что так и будет, — слышу я шепот Макайлы ей на ухо. — Ты самая крутая женщина, которую я знаю.
Примерно через десять минут все, кажется, достаточно успокоились, чтобы вернуться на вечеринку.
Макайла достает из холодильника бутылку вина, которую открыла ранее, и «Корону».
— Пойдем со мной, — говорит она.
Я поднимаюсь за ней по лестнице в ее комнату.
Оказавшись внутри, она снимает свое фиолетовое платье, а затем трусики и лифчик, а затем и леи, которые я ей подарил.
— Вот кто я есть, — говорит она.
Мои глаза оглядывают ее с головы до ног.
— Я знаю, кто ты, — отвечаю я ей.
— Я люблю, когда вещи на своих местах. Я странная. Я не люблю пробовать новые продукты. Я всегда довожу дела до конца и расставляю точки над i. У меня странные фобии. Я всегда задаюсь вопросом, что если. Я ненавижу спать допоздна и люблю ложиться пораньше.
Я смотрю ей в глаза и вижу все в ее взгляде. Страх. Надежда. Гордость. И любовь. И тепло тоже. Это такое знакомое и желанное тепло. Я подхожу к ней.
— Я люблю тебя, — тихо говорю я ей. — Я люблю в тебе все.
Она выдыхает воздух, как будто до этого задерживала его.
— Я тоже люблю тебя, но, думаю, мне следует также сказать тебе, что я не думаю, что когда-нибудь смогу впустить тебя через заднюю дверь.
Ничто не может остановить раскатистый смех, который вырывается из меня, когда я поднимаю ее и укладываю на кровать.
— Все в порядке, детка. Пока я могу входить через парадную дверь, это все, что мне нужно.
Она — все, что мне нужно.
Глава 23. На красном ковре
Макайла
Такое чувство, что все, что я сделала, это моргнула, а лето уже подходит к концу.
Продажи в магазине для серфинга не увенчались успехом. И хотя у меня было достаточно денег, накопленных на лето, я все больше и больше нервничала по поводу своего будущего. Калифорнийский беззаботный образ жизни, должно быть, существует только в кино. В любом случае, именно из-за беспокойства я в конечном итоге устроилась на работу в галерею драгоценных камней. Это не самое лучшее, но и не настолько ужасное место. Я управляю бизнесом, и Эрик даже позволил мне продемонстрировать несколько моих собственных дизайнов.
Мэгги взяла столько дополнительных смен на станции спасателей, сколько смогла, чтобы сохранить свои сбережения, если те понадобятся ее матери. К
