программу по астрономии. Это один из лучших колледжей на Восточном побережье, и поскольку он всего в паре миль от NASA и Космического центра Кеннеди на мысе Канаверал, я не мог упустить шанс. Никто не знает. Даже не догадывается. Я никому не говорил. Даже Исту.
— О, малыш, – шепчет она, и в ее голосе звучит такая печаль, что все внутри меня сжимается. Она снова и снова целует меня в макушку, и эта нежность обволакивает мое сердце, заставляя его истекать кровью из-за того, что я ее опечалил.
Я откидываю голову назад, и теперь наши лица оказываются на расстоянии одного вдоха.
— Теперь твоя очередь. Будь откровенна, Стоун. Расскажи мне свой секрет.
Ее глаза темнеют, а взгляд опускается к моим губам.
— Я уезжаю из Эшвилла в конце года.
— Что?! – выпаливаю я в панике, и отстраняюсь, чтобы взглянуть ей в лицо, пока та разбивает мне сердце.
Но Стоун продолжает играть с моими прядями, лишь крепче обхватывая меня ногами, будто не понимая, что только что нанесла мне удар ниже пояса.
— Это еще не окончательное решение, но перспективы хорошие. Я подала документы в Колумбийский университет на юрфак, и они готовы дать мне стипендию – если я сохраню текущие оценки. Конечно, стипендия покроет не все расходы, но у меня уже есть план. Сейчас я прохожу отбор на должность помощника юриста в Watkins & Ellis – одну из самых престижных фирм Манхэттена. Пока у меня равные шансы с тремя другими кандидатами, но отзывы о моей работе обнадеживают. Так что если я получу эту должность, смогу принять и предложение Колумбийского университета.
— Я думал, ты собираешься учиться в Ричфилде, чтобы получить диплом юриста, – бормочу я, чувствуя, будто кто-то выскребает мою душу ложкой.
— Ну, технически, я могу учиться и здесь. Ричфилд предлагает полное финансирование, так что это логичный выбор, особенно из-за мамы. Я знаю, что переезд в Нью-Йорк будет непростым, и мне придется работать в два раза больше, чтобы обеспечить ей достойный уход. Но, Финн... это же Нью-Йорк! Я не такая, как ты. За свои двадцать один год я ни разу не выезжала за пределы Эшвилла. Это мой шанс. Не только выбраться из Саутсайда, но и получить возможность лучше помогать маме в будущем. Ты ведь понимаешь это, не так ли?
Ее глаза ищут ответ в моих, а я изо всех сил стараюсь скрыть, как ее радостная новость разрывает меня на части – полностью и бесповоротно.
— Конечно, понимаю. Жаль только, что я не смогу быть рядом, когда ты покоришь Нью-Йорк, – неуверенно шучу я, вырывая у нее робкую улыбку.
— Не хочешь поделиться со мной еще одним секретом? – любопытно спрашивает она, совершенно не замечая моего смятения.
— Иногда я мечтаю просто исчезнуть, – вырывается у меня, и слова текут сами собой, без тени сомнения.
— Почему? – она озабоченно хмурит брови.
— Потому что тогда, возможно, я наконец смогу быть счастливым.
— А сейчас ты не счастлив?
— Нет.
— Почему? – ее губы сжимаются в тонкую линию.
— Все ожидают, что я буду тем, кем я не являюсь.
— И кем же? – шепчет она мне на ухо, притягивая ближе, и я чувствую, как ее сердцебиение отдается в моих висках.
— Послушным сыном. Верным другом. Звездой футбола.
— А ты не хочешь быть таким?
— Я просто хочу быть собой, – тихо говорю я, и мое тело начинает дрожать в ее объятиях.
— И кто же ты, Финн? – продолжает она мягко выспрашивать.
Я откидываюсь назад, беру ее лицо в ладони и выдаю свою самую сокровенную правду – ясную, как день:
— Парень, который любит теряться, глядя на звезды, почти так же сильно, как любит теряться в твоих глазах.
— Значит, я не из тех, от кого ты хочешь сбежать?
— Нет, Стоун. Не из тех. Это тебя пугает? – осторожно спрашиваю я, но мои страхи рассеиваются, когда она качает головой, нежно касаясь своим носом моего. — А ты сама когда-нибудь хотела начать все с чистого листа? – углубляюсь я в эту хрупкую минуту откровенности.
— Честно? Нет. Я знаю, что моя жизнь – не сплошные цветочки и радуги, но она привела меня сюда. Возможно, будь я кем-то другим, я бы забыла об этом.
— И ты не хочешь забыть? В отличие от меня?
— Нет, не хочу, – в ее голосе слышится жалость ко мне.
— Я завидую тебе.
— Мне?
— Да. Ты точно знаешь, кем хочешь быть, и готова за это бороться.
— Мне кажется, ты тоже прекрасно знаешь, кто ты, Финн. Тебе просто нужно набраться смелости быть тем, кем хочешь, а не тем, кем тебя хотят видеть.
— Это не так просто, – горько вздыхаю я.
— Это просто, Финн, если по-настоящему этого захотеть. Не позволяй другим решать за тебя. Ты сам хозяин своей судьбы.
— Я так не считаю. Мне кажется, будто все дергают меня за ниточки, заставляя плясать под их дудку.
— Тогда переключи станцию, – легкомысленно шутит она, целуя кончик моего носа.
— Ах, Стоун, ты говоришь так, будто это легко.
— Жизнь никогда не бывает легкой, Финн. Но ты не должен позволять другим усложнять ее для тебя.
— Хм.
— Я усложняю твою жизнь? – робко спрашивает она после долгой паузы.
— Да.
Моя жизнь и до Стоун была хаосом, но теперь, когда знаю, что она скоро исчезнет из нее, я чувствую себя потерянным больше, чем когда-либо.
— Ты хочешь исчезнуть из-за меня?
— Нет. Ты – единственное, за что я хочу держаться, – искренне отвечаю я, и ее лицо искажается. — Это пугает тебя?
— Да.
— Меня тоже.
Она наклоняется и касается моих губ в легком поцелуе, и подавшись ее изумрудному взгляду, я теряюсь в этом нежном поцелуе. Когда она отстраняется – на мой взгляд слишком быстро – я беру ее лицо в ладони.
— Если бы я мог исчезнуть, я взял бы тебя с собой, – твердо говорю я.
— Но я пока никуда не собираюсь, Финн.
— Тогда я тоже.
— Даже если хочешь?
— Даже если хочу, – признаюсь я.
Она снова целует меня, на этот раз глубже. Я позволяю поцелую поглотить меня, как это всегда бывает. Ее
