пиво, и он сделал большой глоток перед тем, как сказать:
– Ага. Понимаю, понимаю.
Я наклонил голову, искоса поглядев на него. Он и правда понимал. Так было всегда. Именно поэтому я стал отстраняться от него, когда в моей жизни возникли такие люди, как Ларри и Аннетт. Я повернул голову и принялся изучать бар, набираясь смелости.
– Ник, почему ты никогда не пишешь мне сообщения?
И не только это – была еще куча мелочей, которые он делал для меня. Я притворялся, что не замечаю их.
Повисла тишина, но вместо того, чтобы взглянуть на Ника, я принялся складывать салфетку, которая лежала передо мной, снова и снова, делая из нее маленький квадрат.
– Ты правда хочешь, чтобы я тебе это сказал? – поинтересовался Ник мягко.
– Нет, – с этим словом я выпустил воздух из груди.
Для меня уже давно не было секретом, что Ник был в курсе моей неспособности читать. Это была та правда, которую знали мы оба и о которой не говорили. Не знаю, как точно он об этом догадался, но Ник был со мной задолго до того, как у меня появилось достаточно денег, чтобы контракты читались за меня, задолго до того, как у меня появились средства на компьютеры и телефоны, на которые я мог скачивать приложения. Да, он как-то об этом догадался и, поняв, что я этого стыжусь, никогда не заводил об этом речь. Он просто помогал мне, в чем и когда мог.
– Тебе нечего стыдиться, Каллен.
Я ничего на это не ответил, и спустя мгновение Ник спросил:
– Все из-за этого?
– О чем ты?
– Из-за этого все сразу стало каким-то сложным? Ты ведь можешь рассказать ей, знаешь?
– Я так и сделал.
Я посмотрел на Ника, и на лице его застыло выражение искреннего удивления.
– И как она отреагировала?
– Она сказала, что ей нет до этого дела, – я покачал головой. – Ей, наверное, и правда все равно, но это только потому, что она еще не поняла, как все это может сказаться на ней, да и о том, что это сделает со мной, она тоже, должно быть, не подумала.
Она ведь не знала, что мне приходилось переживать: ведь понимая, что мне гораздо проще было бы признаться во всем людям, я в то же время не забывал, что это значило бы очень сильно подставиться. Она не понимала, что быть безграмотным для меня значило не только чувствовать себя глупым, но еще и незащищенным. Конечно, можно было подумать, что уже существовали инструменты, которые могли бы мне помочь – перевод голоса в текст, – но и у них было множество подводных камней. Мне ли было этого не знать: ох, сколько раз – слишком много раз – из-за автоисправления я выставлял себя дураком. Так что от каких-то технологий я попросту отказался. Я был скорее готов показаться грубым, долго не отвечая, чем вот так вот попасть впросак.
– Окей. Так ты… что, навсегда теперь останешься одиноким? Будешь пить не в меру, спать с первыми попавшимися женщинами и повторять все это по кругу, пока у тебя либо не откажет печень, либо не отвалится член? План – ну просто мое почтение.
Я не смог сдержать смеха, слушая его.
– Знаешь, когда ты так все описываешь…
– Вот-вот, – вздохнул Ник. – Грустный, одинокий и без члена. Такого и врагу не пожелаешь, знаешь ли.
– Так и что мне тогда делать, а? Она живет на другом конце земного шара.
Ник пожал плечами.
– Это все детали, вы вдвоем как-нибудь со всем этим разберетесь. Но вот что я знаю точно, Каллен, так это то, что я очень, очень давно не видел, чтобы у тебя так сильно блестели глаза – обычно по ним читается только то, что ты надрался. И я начинаю бояться, что этот блеск уже никогда не вернется.
Я услышал грусть в его голосе и вздрогнул от этого. Он видел, что я давно уже вступил на тропу, в конце которой меня ждало только самоуничтожение, и пытался увести меня с нее. Но я его не слушал – я делал все, чтобы оттолкнуть его от себя, заставить его замолчать.
Я отхлебнул еще немного выпивки.
– У тебя ведь на самом деле не было времени, чтобы поехать со мной в это путешествие, правда?
Он работал почти все то время, что мы были в замке.
– Для тебя у меня всегда найдется время, Каллен.
Я улыбнулся, услышав это. Да, он всегда выкраивал время. Даже когда времени у него не было, он как-то его находил. Он единственный, кто делал это для меня.
– Чел, прости, что был таким никудышным другом в последнее время.
Ник сделал глоток пива и сказал:
– Закажи нам еще по одной и считай, что ты прощен.
Я засмеялся, но смех быстро сошел на нет. Я должен был ему больше этого, куда больше.
– Спасибо тебе.
Мы сидели, выпивали и болтали, настроение у меня постепенно становилось все лучше. Где-то через пятнадцать минут я почувствовал, что справа ко мне кто-то подсаживается. Я обернулся, чтобы посмотреть, кто это был. Это оказалась девушка, которая широко мне улыбалась. Сначала я не смог понять, кто она такая, но очень скоро я узнал в ней девушку, с которой познакомился в первый же вечер, как я сюда прибыл, – это случилось в тот же вечер, когда в этот бар заглянула Джесси. Улыбка девушки стала более застенчивой.
– Привет-привет, – сказала она.
– Как ты поживаешь?
– О, у нас все отлично.
Ее подруга, оказавшаяся рядом, приобняла ее и помахала нам. Увидев свободное место рядом с Ником, она направилась к нему и забралась на стул. Она протянула Нику руку, представилась и завела с ним разговор.
– Я надеялась еще раз повидаться с тобой на неделе, – сказала девушка рядом со мной.
Черт, да как же ее звали – я никак не мог вспомнить. Пока я пытался выудить ее имя из глубин сознания, к нам подошел бармен, и девушка заказала шоколадный мартини. А я вообще поинтересовался тогда, как ее зовут?
– Да уж, – отозвался я, когда бармен отвлекся от нас, чтобы сделать коктейль. – Я много работал, а остальное время проводил с друзьями.
Друзьями. Прозвучало это слово как-то не так. Но если Джесси не была мне другом, то кем она была?
– Работал? Я думала, ты приехал сюда отдохнуть. Ты сочиняешь что-то новое?
– Да. Я работаю над саундтреком к одному фильму.
Кто бы мог подумать, что, приехав сюда с запущенным случаем писательского блока,
