хрипловато спросил он. — Так будет всегда. Ты навсегда в моём сердце, что бы ни случилось! И мне бесконечно дорог каждый шаг, который мы прошли и ещё пройдём вместе… — сказал он и уткнулся лицом в её колени.
А Маша зарылась пальцами в его волосы и улыбнулась, чувствуя при этом себя так, будто с души камень свалился, и ей стало легче дышать. Почти год она чувствовала себя проигравшей неудачницей, актрисой без рода и племени. Её терзала ревность и боль, но вот сейчас Гордеев был снова у её ног, готовый на всё. И пусть главного он не мог ей обещать, но теперь с Елизаветой Аверьяновой они поменялись местами. Пусть теперь ей будет плохо, пусть она терзается подозрениями и мыслями о том, где и с кем проводит время её муж. У кого отогревается от душевного холода и ищет нежности…
А потом были новые встречи с Гордеевым, который то приезжал в Минск по делам и неизменно останавливался в квартире Маши, то увозил девушку за границу или же на Финский залив. И пусть эти поездки не были длительными, но всегда напоминали яркий праздник. И каждый раз Лигорская что-то фотографировала и выкладывала, загадочными фразами подписывая каждый пост. Перца добавляли и розы, целые корзины роз и прилагаемые к ним драгоценности, которые присылал Антон. Безусловно, Лиза не могла не узнать и эти цветы, которые были выращены в оранжереях под Петербургом, и дорогие украшения из коллекции ювелирных магазинов Гордеева. И пусть госпожа Гордеева в ответ выкладывала их совместные фото на мероприятиях или в доме в пригороде Санкт-Петербурга, в котором сейчас они жили, это не имело существенного значения, даже если Маша позволить себе подобных фото не могла.
Лигорская знала, что её посты в соцсетях и случайно оброненные фразы ранят Елизавету куда больше, чем семейные фотографии и роскошь, которую жена Антона демонстрировала в своём блоге, пытаясь таким образом причинить боль Маше. В какой-то момент это перестало иметь значение для Лигорской, потому что всякой боли отмерен свой срок. Да и там, где жила искренность, преданность и любовь, как-то незаметно стало пусто. Раненое самолюбие и гордость больше не саднила. И Маша осознавала, что Антон — её дурная привычка, не более того. Она могла бы и без него, но такой подарок сделать Лизе не могла. И позволяя мужчине любить себя, понимала: он нуждается в ней куда больше, чем она в нём. В ту летнюю ночь, когда он остался ночевать в её квартире и постели, Маше показалось, что всё вернулось опять. И в первую очередь ощущение безмерного счастья, гармонии, умиротворения… Но она ошиблась. Лигорская снова красиво падала в то старое кино, коим были их отношения с Гордеевым. Но теперь, это была просто игра. И Маша играла в неё, теша самолюбие и развлекаясь. Её снова несло, а как остановиться, она не знала.
Но как-то раз ближе к вечеру, когда девушка возвращалась с дочками из парка, на мобильный телефон пришло сообщение: «Давайте поговорим. Я в Минске, через час буду ждать вас в кафе, у парка, который рядом с Вашим домом». Сообщение не было подписано, но Маша сразу поняла, кто его прислал. Конечно же, Елизавета Аверьянова не выдержала первой. Девушке вспомнились её пронзительно голубые глаза и то снисхождение, которое опалило Машу, когда-то на ипподроме. Ощущение торжества охватило её. Лигорская сразу решила никуда не идти. Не хватало ей ещё разборок с этой избалованной, самовлюблённой особой, а потом любопытство победило. Оставив детей на няню, Маша набросила на плечи норковую шубку, прихватила сумочку, телефон и закрыла за собой двери квартиры.
Она не стала отвечать Аверьяновой-Гордеевой и уточнять в ка ком именно кафе та её ждёт, предполагая, что это за заведение. Она догадывалась, о чём может пойти разговор, но что ответить Лизе, не представляла. Маша не собиралась что-либо обещать и, конечно, не жене Гордеева призывать её к честности и порядочности.
Машка шла, глядя исключительно себе под ноги. Вечерний город зажигал огни фонарей и витрин, а на тротуарах, под ногами, скрипел снег. Зима пришла рано в этом году, засыпав Минск снегом уже в начале ноября.
Лигорская вошла в кафе, немного опоздав, оглядела зал и сразу увидела Лизу. Та сидела за столиком у окна, глядя на вечерний город. Перед ней стояла чашка с кофе, к которому девушка даже не притронулась. Не совсем понимая, зачем она всё же здесь, Маша поправила волосы и, лавируя меж столиков, двинулась к Аверьяновой. Ситуация казалась до смешного абсурдной. Жена и любовница встречаются в ресторане, чтобы обсудить, как дальше им троим жить и быть.
— Добрый вечер, — поздоровалась Лигорская. — Неожиданно, — вырвалось с некоторой долей сарказма.
Лиза обернулась и взглянула на Машу.
— Добрый вечер, Маша. Присядьте! — предложила госпожа Гордеева, легко взмахнув рукой, на которой поблёскивало усыпанное бриллиантами обручальное кольцо.
— Хотите кофе? — спокойным, ровным тоном спросила Лиза.
— Нет, — покачала головой Маша, беззастенчиво рассматривая соперницу, красивую, ухоженную, грациозную и элегантную. Всё в ней кричало о достатке, принадлежности к определённым кругам общества, породе и уверенности в себе. Но от чего ж она сейчас здесь, в минском кафе? И сидя напротив какой-то заурядной актрисульки, отводит взгляд?
— Наверное, я всё же должна извиниться перед вами… — первой заговорила Аверьянова.
— Не стоит. Это несколько запоздало и не нужно сейчас, — парировала ей Маша, чувствуя, своё превосходство перед этой девушкой и едва ли не жалость. — Зачем вы здесь? Пожалуйста, только не говорите, как в кино, что хотели бы посмотреть в глаза той дряни, с которой изменяет вам муж. Я уверена, вы не станете сейчас предлагать мне несметные богатства в обмен на то, чтобы я оставила его. Вы, конечно, думаете, что я с ним только ради денег и, обуреваемая алчностью, попрошу у вас миллионы? — с нескрываемой иронией заявила Маша. — Зачем вы здесь, госпожа Гордеева? Вы же забрали его у меня, получили, добились своего, так радуйтесь и будьте счастливы. Он ваш муж, вы подходите друг другу во всех отношениях, разве вам этого мало? Ведь у сильных мира сего не принято говорить о чувствах, а тем более строить на этом отношения. Это мы, мещане и простые обыватели, можем себе их позволить, а для вас это же пошлость, — не унималась Лигорская. — Так в чём же дело?
— Я люблю своего мужа… — выдохнула Лиза. — Вы должны меня понять.
— Вы серьёзно сейчас? — сделала огромные глаза Маша. — Кажется, да! — усмехнулась она.
— Да, я серьёзно. Вы правы, наш брак не строился
