она вот-вот снова увидит своего отца. И это действительно происходит: Эби видит, как вдалеке, среди макушек деревьев, открываются автоматические ворота. Приложив вспотевшие, но холодные ладони к стеклу, Эби не сводит глаз с подъездной дороги.
– Если вдруг решишь кричать, сразу говорю: он тебя не услышит. И не увидит.
Эби даже не поворачивается, услышав за спиной голос своего новоиспеченного сторожевого пса. По спине бегут мурашки, когда черный автомобиль останавливается недалеко от дома. Несколько человек из охраны подходят ближе с автоматами в руках. Эби задерживает дыхание. А затем двери машины наконец открываются. Ричард Вильерс выходит из авто, поправляя полы черного пиджака. Даже отсюда Эби может видеть, каким уставшим выглядит ее отец. Его лицо бледное, на нем читается нескрываемое волнение, и у Эби сжимается все внутри.
Оливер выходит на улицу, и девушка видит, как ее отец чуть ли не бегом спешит ему навстречу. Она видит, как он что-то спрашивает, а дядя кладет руку на плечо Ричарду, приобнимая его, и Эби стискивает зубы от злости. Но мужчины исчезают из ее поля зрения, направившись в дом, и она поворачивается к двери, сходя с ума от ожидания. Охранник сверлит ее взглядом.
Шесть, семь, восемь.
Эби по привычке считает, стараясь сохранять спокойствие. Она внушает себе хорошие мысли, но реальность раз за разом напоминает ей, что ничего хорошего ждать не стоит. Вдруг она слышит приближающиеся голоса за стеной и подходит к двери. Охранник неожиданно делает шаг в сторону, будто точно зная, в какую секунду откроется дверь.
Ричард входит внутрь, и Эби задыхается от переполняющих ее эмоций. На лице ее отца появляется облегчение, и Эби еще никогда не видела столько переживаний в его глазах. Она бросается к нему, позволяя поймать себя в крепкие объятия.
– Девочка моя, – бормочет он ей в шею, прижимая к себе так сильно, словно боится, что дочь может снова исчезнуть.
Чувствуя родной запах, Эби дает слабину, выпуская наружу все пережитые страдания. Она плачет, слезы струятся по ее лицу, оставляя мокрые пятна на ткани отцовского пиджака.
– Все хорошо, милая, теперь все хорошо.
Его слова заставляют Эби опомниться. Она отстраняется, поднимая на отца полный ужаса взгляд. Видя ее испуг, Ричард хмурит брови.
– Это все он, папа, – шепчет Эби одними губами, и ее отец качает головой.
– О чем ты?
– Это он, пап, это все дядя Оливер. – Она делает шаг, отступая от отца, чтобы взглянуть на дядю.
Но пока она потеряла бдительность, обнимаясь с отцом, комната наполнилась людьми. Оливер стоит прямо позади них. Дверь закрыта за его спиной, а рядом стоят трое охранников.
– Что ты имеешь в виду, Эби? – негромко спрашивает отец, окинув взглядом комнату.
– Он убил… – Девушка осекается, глядя дяде в глаза, но затем гордо вскидывает голову, придавая голосу уверенность. – Он убил Хэрри. Сказал мне, что это он был предателем, но на самом деле дядя стоял за всем этим. Это он нанял… похитителя. – Эби делает паузу, ведь каждое слово или мысль о Мэттью вонзает ей нож в сердце. – Он лишь делал вид, что ищет меня.
Ричард поворачивается, чтобы взглянуть на брата.
– Что она такое говорит, Оливер?
Но дядя молчит. Он просто смотрит на брата с каменным лицом. Сердце Эби снова учащает ритм. Ее взгляд мечется от отца к дяде и обратно.
– Выйдите из комнаты, я хочу поговорить с братом, – велит ее отец, не сводя глаз с Оливера, но охранники не двигаются с места. Ее отец хмурит брови еще сильнее. – Я сказал – все вон! Это приказ.
Но они, словно статуи, не шевелятся. Эби видит, как тень сомнения мелькает в глазах ее отца. Тогда на лице Оливера появляется едва заметная ухмылка, и он театрально вздыхает.
– Они тебе больше не подчиняются, – совершенно спокойным голосом сообщает дядя, и Эби становится ближе к отцу. Она не прячется за его спину, как поступила бы раньше, а стоит рядом, не сводя горящих глаз с родственника, ставшего чужаком.
– Что, прости?
Но вместо ответа на вопрос Оливер просто вскидывает руку вверх, и охранники одновременно поднимают оружие, целясь в голову Ричарда. Эби замирает, но на ее лице не дергается ни один мускул.
– Оливер. – Ее отец говорит спокойно и тихо, и у Эби по телу бегут мурашки от его голоса. Она знает этот тон. – Что происходит?
Тот хмыкает, скрещивая руки на груди, и отворачивается. Он снова начинает расхаживать по комнате взад-вперед, и Эби замечает, как отец делает маленький шаг в сторону, желая закрыть ее собой.
– Видишь ли, грядут перемены, – вздыхает Оливер, бросая взгляд на брата. – Не всем нравится твое царствование. Кое-кто в семье недоволен тобой.
– И кто же? – фыркает ее отец в ответ, будто только что услышал абсолютную чушь. – Полагаю, это ты?
Разочарованный такой реакцией, Оливер останавливается посреди комнаты, сдвинув брови к переносице. Он горделиво поднимает подбородок вверх, и Эби грустно замечает, что это что-то вроде отличительной черты их семьи.
– Довольно болтовни! – Желваки проступают на скулах Оливера, когда он стискивает челюсти. – Я не собираюсь оправдываться перед тобой и отчитываться за каждое свое действие. Я делал это большую половину жизни.
– За убийство члена семьи ты будешь умирать самой страшной смертью, брат мой. – Голос отца Эби пропитан ядом, но она слышит в нем и боль от предательства.
– Да, – кивает дядя, а затем наклоняет голову то в одну сторону, то в другую, улыбаясь краем губ. – Но ведь никто этого не узнает. – Он разводит руками. – Это будет великая трагедия, – изобразив гримасу печали, мужчина поджимает губы, и Эби чувствует, как закипает внутри злость. – Я расскажу всем, как жестоко ты был убит тем человеком, что похитил твою дочь и требовал выкуп, а затем исчез, и я буду мстить за тебя до конца своей жизни, брат. – Он улыбается и кладет руку на сердце.
– Если ты хоть пальцем… – Ее отец делает шаг вперед, выставляя руку перед собой, но Оливер взмахивает рукой, и Эби слышит скрежет затворов.
– Сегодня я диктую правила, – самодовольно отвечает Оливер, когда отец Эби замирает в шаге от него. – В знак своей любви и огромного уважения я позволю тебе сделать выбор. У тебя есть два пути.
