его природное обаяние и доброту, а бирюзовые вспышки говорили о его исключительных диагностических способностях.
Даже его брутальная байкерская внешность не могла скрыть это нежное свечение души. Когда он улыбался, его аура расцветала, как рассвет над океаном, даря окружающим чувство защищённости и надежды. А в минуты глубокой задумчивости она становилась похожей на звёздную паутину, где каждая нить — это спасённая им жизнь.
От безделья они присели на скамейку неподалёку от яркого игрового комплекса с горкой и лабиринтом. Разговор их целиком поглотил.
— Как ты попал в клуб?
— Надеюсь, ты не ждёшь душещипательную историю о том, как я стал Арлекином? Потому что в этом случае тебя постигнет горькое разочарование. Я никого не убивал, просто родился таким.
Алина охнула и вспомнила слова Демона о возможном происхождении её собственного сияния. Якобы оно дано ей с рождения. Выходит, это действительно возможно?
Саймон меж тем продолжал:
— А вот мой путь в медицину был куда более тернист и замысловат. Интересно?
Она с энтузиазмом кивнула.
— Ну что ж, слушай, только не реви. Хотя, если разрыдаешься — не обессудь, у меня с годами стойкий иммунитет выработался ко всем жидкостям человеческого организма.
Был я тогда зелёным юнцом, наивным, как новорождённый котёнок, которого ещё не учили, что мир — это не только тёплое молоко и ласка.
Поступил в медакадемию, думал, что весь мир спасу. И тут нарисовался этот... «великий» хирург. С таким самомнением, что на его тяге легко можно было бы запустить космический корабль.
Величали его Карл Эдуардович, а за глаза все просто звали — «Ваше Вашество». И вот, представь, этот гений чуть не угробил пациента прямо на операционном столе. А все вокруг стоят, глазами хлопают, ждут, пока их драгоценный учитель заметит, что дренаж установлен как попало — то есть, перпендикулярно здравому смыслу и анатомии. А время тикает, давление падает, а этот выпендрёжник ещё и очки свои протирать начал.
Ну я и не выдержал. Поднял руку, как школьник на уроке.
«Разрешите доложить, товарищ командир, у вас тут небольшая ошибочка, размером с Эверест».
Пациент, конечно, выжил. А вот моя карьера тогда чуть не закончилась. Меня выперли из универа быстрее, чем я успел сказать «аутопсия». И знаешь что? Я не жалею. Потому что именно тогда встретил своих братьев по колёсам. Мотоклуб... Ха! Большинство полагает, это просто банда бухариков на железных конях. Как бы не так. Они-то и протянули мне руку, когда все остальные отвернулись.
«Хочешь учиться дальше? — сказал тогда Лог. — Без проблем. Но с одним условием — будешь нашим личным доктором, и иногда попросим выполнять особые поручения».
И вот я среди Арлекинов. Лучший диагност в городе. Смотрю на этих сопливых интернов и думаю: «Ребята, вы даже не представляете, сколько дерьма нужно сожрать, чтобы научиться действительно видеть болезнь». И нет, я не про анализы сейчас говорю.
Помню, как ночами сидел над учебниками, параллельно латая порезы и ушибы своих новых «коллег». Они, кстати, оказались неплохими учителями жизни. Научили меня не только швы накладывать, но и думать головой, прежде чем что-то делать. А ещё — ценить каждую спасённую жизнь, даже если эта жизнь принадлежит человеку, который полчаса назад пытался тебя пристрелить.
Так что да, я циник. А как иначе? После всего, через что пришлось пройти, только так и можно было сохранить рассудок. Но знаешь что? Когда я вижу, как мои пациенты встают с больничных коек, я улыбаюсь. Даже если никто этого не видит.
Я ведь не святой, иногда ругаюсь матом на обходах, могу хорошенько обрить словцом и даже в нос дать. Но каждый раз, когда я слышу стук собственного сердца, я знаю — оно бьётся не только для меня.
— И ты ни разу не пожалел о своём выборе?
— Пожалел? — со смехом переспросил Семён. — Да я был прав в каждом шаге, потому что в этой жизни нет ничего важнее, чем возможность сказать: «Я спас тебя, приятель. И мне плевать, кто там что думает. Главное — ты жив, а остальное — детали».
Алина в восхищении уставилась на парня, переваривая его сочную байку.
— А как насчёт сияния? Разве оно не пытается вырваться или... м-м, убить тебя?
Она вспомнила, как её собственный внутренний свет пробовал разделаться с ней или отчаянно старался толкнуть её в объятия Демона.
— Нет, если знаешь одну маленькую хитрость, — он подмигнул, словно намекая на некий секрет.
— И какую?
— Сияющие девчонки, — хмыкнул Семён с подтекстом.
Она секунду или две соображала, потом сложила два и два.
— Ты подпитываешь свою силу в сексе?
— Хочешь, покажу, как именно? — дерзко предложил он.
Лиса рассерженно шлёпнула его по плечу раскрытой ладонью. То, что это грубоватая шутка, она поняла сразу.
— Рискни, и нам обоим не придётся дожидаться возвращения Демона — я лично тебя кастрирую, — со смехом выдала она.
— Могла бы просто сказать: «Сёмушка, ты не в моём вкусе», — передразнил он её голос, и оба грохнули хохотом.
***
Солнце нещадно палило, превращая бетонную поверхность крыши в раскалённую печь. Призрак, почти неразличимый в своём чёрном одеянии, напоминающем костюм древнего ниндзя, затаился меж вентиляционных труб. Его юное лицо, обычно привлекательное и улыбчивое, сейчас было искажено напряжённой гримасой сосредоточенности. Пот струился по вискам, прочерчивая солёные дорожки на коже, но он не позволял себе даже лёгкого движения, способного нарушить хрупкое равновесие ожидания.
На специальном упоре из композитного материала покоилась его верная спутница — снайперская винтовка Norica Dragon-M. Интегрированный глушитель тускло поблёскивал в лучах солнца, а оптический прицел словно глаз хищника неустанно следил за входом в бизнес-центр.
Воздух дрожал от зноя, создавая причудливую игру света и тени. Но взгляд стрелка оставался острым, а душа — холодной как лёд. Он знал: один неверный шаг, одно неосторожное движение — и всё будет кончено.
Его костюм, сотканный из новейших волокон, защищал тело от жары, но не мог укрыть душу от терзаний ожидания. Рядом с ним, в тщательно продуманном порядке, лежали: запасной магазин с экспансивными свинцовыми пулями калибра 4,5 мм, словно последний аргумент в споре со смертью; бинокль с ночным видением — верный помощник в тёмные часы; рация с шифрованным каналом связи — нить, связывающая его с внешним миром; аптечка первой помощи — символ надежды на возвращение; и небольшой рюкзак с личными вещами, напоминающий о том, что у него есть жизнь за пределами этой крыши.
И вот он появился — Фюрер, вожак банды «Гестапо». Величественной походкой, чуть покачивая плечами, вышел из стеклянных дверей бизнес-центра. Его
