сопровождали двое охранников в пижонских костюмах. Один шёл впереди, второй — сзади, образуя защитный кордон вокруг своего босса.
Фюрер небрежно огляделся по сторонам, его маленькие, пронзительные глаза будто пытались просканировать каждый угол, каждую тень. Но уверенность в собственной неуязвимости читалась в каждом движении — в том, как он поправлял лацканы пиджака, как небрежно помахивал кейсом, как снисходительно улыбался своим телохранителям. Его люди тем временем уже заняли позиции вокруг старенького «Мерседеса», припаркованного у самого входа. Один из охранников проверил колёса на наличие подозрительных предметов — не иначе, как боялись минирования, — другой с туповатым видом озирался по сторонам, словно готовясь выявить в толпе прохожих злостного гада.
Однако никто из них не подозревал, что судьба уже написала конец этой истории. Никто не чувствовал пристального взгляда, направленного с высоты крыши двенадцатиэтажного дома напротив. Никто не слышал тихого дыхания снайпера, замершего в ожидании решающего момента.
Фюрер сделал шаг к машине, всё ещё погружённый в свои мысли, всё ещё уверенный в своей непобедимости. Его пальцы уже тянулись к ручке двери, когда время словно остановилось.
Призрак задержал дыхание. Палец медленно, почти нежно, коснулся спускового крючка. Тихий, ласковый щелчок глушителя — и пуля, преодолев разделяющее их расстояние в мгновение ока, нашла свою цель.
Время превратилось в тягучий кисель. Фюрер застыл, будто насекомое, пойманное в янтарную ловушку. Его фигура, тянущаяся к дверце автомобиля, замерла в нелепом полупоклоне. Тело начало медленно оседать на тротуар.
Первый телохранитель дёрнулся вперёд, но его движение было таким же бесполезным, как попытка остановить падающую звезду. Другой застыл, подобно гранитному изваянию, не в силах оторвать взгляд от происходящего.
Ноги Фюрера подогнулись, будто кто-то невидимый выдернул опору из-под них. Он осел, словно куль с песком, брошенный с высоты. Кейс точно в последнем протесте раскрылся, выбросив содержимое веером, похожим на карточную колоду, разбросанную порывом ветра. Документы разлетелись по асфальту.
Телохранители, точно очнувшиеся от гипноза, схватились за оружие, но всё было бессмысленно. Их лица исказились, превратившись в маски первобытного ужаса. Мир взорвался какофонией звуков: крики прохожих, топот бегущих ног, вой сирены вдалеке.
Но для Фюрера всё уже закончилось. Его жизнь оборвалась, издав последний пронзительный звук, который растворился в воздухе, оставив после себя лишь звенящую тишину.
Призрак не медлил. Собрав снаряжение с той же неторопливой тщательностью, с какой раскладывал его, он растворился среди городских крыш, оставив после себя лишь едва заметный след на пыльном парапете.
Его лицо вновь стало спокойным и безмятежным, словно он был всего лишь случайным прохожим, заглянувшим на крышу полюбоваться видом.
На ходу срывая с себя траурный наряд, он затолкал его в ближайший мусорный контейнер, выбросил бейсболку и поглубже натянул на голову капюшон излюбленного белого спортивного костюма. Затем вынул телефон и набрал номер босса.
— Ну? — алчно вопросил Лог.
— Заказывайте две гвоздички, — сухо отчитался Призрак.
В динамике грянул рёв окрылённого победой лидера.
— Лёх, ты молодчина!
Призрак кивнул. На душе кошки скребли, требуя пустить ещё одну пулю, на сей раз в тухлое нутро начальника.
За последние недели это было четвёртое убийство, на которое Призрака подписал всесильный Лог. А уж если вспомнить, скольких пришлось убрать до того...
Лидер «Арлекина» с поразительной лёгкостью наживал врагов, а потом с той же простотой избавлялся от них руками Призрака или Феникса. И если второго совесть совсем не мучила, то юного Алексея, уже давно разуверившегося, что выступает на стороне правых сил, последние события окончательно подкосили.
Он шёл по улицам города, впитывая в себя прохладу мягкого осеннего ветерка, и размышлял. О долге, о братском товариществе, о силе и власти, которые превращали людей в неутомимых обжор. И постепенно свыкался с мыслью, что их клубу требуется новый курс и, возможно, новый вожак.
Глава 25
Раннее утро разлилось по парковке детского сада. Лёгкий ветерок колыхал ветви старых тополей.
Екатерина Дроздова, свежая, как майская роза, с улыбкой на лице аккуратно припарковала свой серебристый минивэн у самого входа. Её дочки, похожие как две капли воды, выскочили с заднего сиденья, их косички весело подпрыгивали в такт движениям.
Девочки, щебеча как птички, буйными вихрями помчались на свой прогулочный участок, на ходу доставая из рюкзачков любимые игрушки. Многодетная мать покачала головой, дивясь энергии маленьких забияк, улыбнулась своим мыслям и направилась ко входу, чтобы заполнить документы.
В этот момент Лиса и Саймон словно получили некую отмашку и приготовились действовать. Алина вышла из-за угла и медленно зашагала вдоль огороженной территории детского сада. Она не спускала глаз с центрального входа, боясь пропустить момент, когда жертва вновь появится на горизонте. В ушах набатом били наставления Демона: «Без эмоций. Не привлекай лишнего внимания. Сосредоточься на деле. Не допускай жалости».
Вчера ночью они во всех деталях обговорили план действий, обсудили, что делать, если Катерина вдруг окажется неубиваемой (самый обнадёживающий вариант), и каким курсом идти, если придётся довершить начатое (этого Алина страшилась больше всего).
Саймон притаился неподалёку, стоял посреди двора, образованного частым соседством многоэтажек, и небрежно опирался на «Урал», словно поджидая кого-то. От него невозможно было отвести взгляд — настоящий красавец, словно сошедший с обложки модного журнала. Вот только в глазах плескалась тревога, искажающая правильные черты.
Алина дошла до противоположного угла и решительно развернулась на пятках, чтобы проделать обратный путь. Она как раз приблизилась к калитке, когда из здания появилась суетливая жертва.
Дыхание перехватило. Голова опустела. Лиса вынула из кармана куртки телефон, набрала номер напарника и тут же спрятала безделицу обратно. Условный знак подан. На негнущихся ногах Алина приблизилась к минивэну. Где-то вдали уже слышался утробный рев мотоцикла.
Екатерина ступила на парковку и двинулась к своей машине. Алина замедлила шаг, затем замерла, склонила голову вниз, точно углядела под ногами ценную монету. Пошатнулась, изображая недомогание.
Ей и впрямь было плохо, поэтому сцена быстро обрела оттенок натуральности. Шум в ушах напоминал буйство водопада. Колени казались желейными, а ступни — пластмассовыми, как у дешёвой куклы.
В попытке привлечь внимание Алина схватилась за сердце, а потом театрально упёрлась рукой о крышу минивэна и согнулась пополам. Закашлялась. Воздуха действительно не хватало. Руки тряслись.
Позади послышался окрик взволнованной мамочки:
— Девушка, с вами всё в порядке?
Саймон ехал по самому краю дороги, держась максимально близко к стоянке.
Алина обернулась на голос Екатерины. В глаза посмотреть не рискнула. Покачала головой, что можно было трактовать и как «да», и как «нет». И начала падать, резко, точно обухом по голове саданули.
Екатерина бросилась на
