нежность, даже когда я видела, как он старался сознательно себя сдерживать.
Я думала, что мне это не понравится, но всё оказалось наоборот. Мне это нравилось. Мне нравилось ощущение его руки на моей пояснице, лёгкие прикосновения кончиков его пальцев к тыльной стороне моей ладони, мимолётные касания плеча, когда он играл с прядью моих волос.
Особенно это было важно вчера вечером после ужина. Нас буквально засыпали вопросами, и хотя я чувствовала себя достаточно подготовленной, чтобы справиться с ними, я всё равно сильно нервничала.
А что, если я ошибусь? Что, если запутаюсь во лжи? Что, если расскажу одну историю одному человеку, а его сестре — другую? Это было вполне возможно, и в этом заключалась проблема лжи — ты плетёшь коварную паутину, но она оказывается очень хрупкой.
Все эти лживые ниточки переплетаются в нечто блестящее и особенное, но одно неверное движение — и всё рухнет.
И вот, где я оказалась сейчас. Смогу ли я продержаться ещё одну ночь? Особенно с учётом того, что среди гостей были люди, которых я знала, — и, полагаю, они были друзьями Уильяма тоже. Мы могли бы разыграть это как что-то, что мы скрывали до сих пор, но тогда нам пришлось бы устроить расставание на глазах у большего количества людей, чем я предполагала.
До меня стало доходить, насколько это всё было плохой идеей. Наши круги общения были так тесно переплетены, и хотя я не знала этого вначале, оставаться здесь было ужасным решением. Я должна была уехать сразу же, как только поняла, кто он такой.
Так было бы проще во многих, многих отношениях.
Я бы не испытывала то, что испытываю сейчас, это уж точно. Я бы не чувствовала себя так спокойно, свернувшись калачиком рядом с ним, чувствуя его тёплое дыхание на своей коже. Мне бы не было так комфортно, когда он обнимал меня, когда тысячу раз касался меня, когда целовал меня так, как в самых сладких мечтах.
У нас оставалось два с половиной дня этой игры, а потом всё вернётся на круги своя.
Я вернусь к учёбе, отчаянно пытаясь вовремя закончить свою докторскую. Уильям вернётся к… чему бы он там ни занимался. Я даже не знала, чем Уилл занимается. Никогда не спрашивала.
Как это я не знаю?
В любом случае, всё вернётся в норму. Я вернусь к своей жизни, к жизни с моей лучшей подругой, а Уильям — к своей, какой бы она ни была.
Разве не так?
Со мной всё в порядке. Что бы это ни было — эта связь между нами — она исчезнет. Они всегда исчезают, хотя раньше я никогда не чувствовала ничего подобного.
С ним всё было так легко. Если бы не ложь, это совсем не ощущалось бы, как притворство. Чёрт, я чувствовала себя менее комфортно с настоящими парнями, будто быть настоящей девушкой было сложнее, чем это.
Но я не хотела этого.
Не хотела этой жизни высшего общества, полной сплетен и излишеств.
Я хотела нормальную жизнь. Нормальный дом, нормального мужа, нормальных детей, без обязательств, титулов и всего, что усложняет существование. И даже если я приму тот факт, что у меня есть чувства к Уильяму, такой жизни у него не будет.
Но хотела ли я этого?
Стоит ли отказываться от того, что ты думала, что хочешь, ради чего-то или кого-то, кого ты не знала, что нуждалась?
Я с первого дня была уверена, что никогда больше не заговорю с Уильямом после этих выходных, но было ли это теперь возможным для меня?
Нет.
Тот маленький шепот в глубине моего сознания был прав. Я не смогу игнорировать этого человека. Его семья хранит воспоминания о моей матери и моём детстве, и я хочу их услышать, а он — часть этой истории.
Может, я и не хотела больше никогда с ним говорить.
Может, я хотела.
Смогли бы мы стать друзьями? Возможно ли было сохранить дружбу, когда я чувствовала такое притяжение к нему? Сможем ли мы быть рядом, если кто-то из нас начнёт встречаться с кем-то другим? Буду ли я сравнивать всех с этим чувством?
А было ли это чувство настоящим?
Ведь мы в пузыре. В магическом, сказочном пузыре, в красивой сказочной обстановке. Я ничего не знала о нём, несмотря на то, что мы как бы знали друг друга всю жизнь.
Он любит кошек или собак? Какая его любимая фирма пасты? Кто для него лучший супергерой? Как он относится к гороховому пюре и карри в рыбацкой лавке?
Знаете, такие важные вещи.
Те самые важные вещи, которые теряют значение, когда его дыхание заставляет мою кожу гореть, а его прикосновение смывает все мои заботы.
И, знаете, слава богу, что оно смывает. У меня и так их предостаточно с учётом того, что моя мачеха должна приехать сегодня.
Просто одна мысль об этом заставляла меня напрягаться. Я не разговаривала с отцом с тех пор, как позвонила ему, и теперь, когда знала, что бабушка сказала ему, что я здесь, и что, по её словам, встречаюсь с Уильямом, была вероятность, что Кармен загонит меня в угол сегодня вечером и завалит вопросами.
Только потому что бабушка знала правду, это не значит, что она рассказала её отцу. И уж точно она не скажет ничего Кармен — да и я не хочу, чтобы та узнала.
Это было мелочно, но я была мелочной.
Особенно когда дело касалось её.
— О чём ты так думаешь, что напряглась? — спросил Уильям сонным голосом, просовывая руку под одеяло и обнимая меня.
— О свадьбе, — ответила я. — Точнее, о встрече с моей мачехой.
— Ммм, — пробормотал он, явно ещё не до конца проснувшись. — Натрави на неё свою бабушку.
— Мне не нужно натравливать её ни на кого. Она как сторожевая собака безо всяких приказов.
Он тихо хихикнул, но его смех был прерван тем самым огромным зевком, который оказался настолько заразительным, что и я не смогла удержаться.
Этот зевок вызвал ещё один сонный смех у него, такой, что он затрясся всем телом.
— Прости, — пробормотал он.
— Ммм, — отозвалась я. — Обязательно ли мне идти на свадьбу? Может, мне разыграть мигрень или что-то такое? Разве мы не обсуждали это как вариант?
— Нет. Ты не сможешь избежать этого сейчас. — Уильям поцеловал моё плечо, задержав губы на коже немного дольше. — К тому же, осталось совсем немного до того, как ты будешь свободна.
— Как бы не так, — пробормотала я. — С учётом
