сказала, что как только Лада переступила порог её центра, она пошла и мелочь на улицу швырнула, а вдруг приживётся, — ответил мне Влад. — У неё с неврологами беда.
— Так Лада сейчас всё больше уходит в нейрохирургию, — вспомнила я.
— Ты чего к мелочам придираешься? Хотя чего это я, — кинул он взгляд в сторону Тахмировых.
— Охрану центра нужно усилить, — донеслось до меня.
— Амиран, — позвала я. — Можно с нами в больницу отправить Мурада? Мы вроде уже нашли с ним общий язык...
— Это когда ты его отправила подальше, а сама рванула подвиги совершать? — ехидно уточнил Роман. — Переживаешь, что ему за то, что тебя оставил без присмотра, теперь башку снесут?
— Ничего ему не будет, а выводы он и сам уже сделал, — сообщил мне Амиран. — Мурад, отправляйся в сопровождение.
Но не смотря на эти заверения, сам Мурад меня тихо поблагодарил перед дверью больничной палаты.
Я в ответ только кивнула, лишнего времени у меня сейчас не было.
— Тряпки срезать, кровь смыть, — командовала та, что представилась Оксаной. — Справишься?
— Я да, справлюсь, — я не видела ничего для себя такого.
Даже была отчасти благодарна. Я была с ним рядом, была при деле, и была в курсе всего происходящего. А не сходила с ума в коридоре или вообще у себя в квартире.
— Повреждений скелета нет, позвоночник в норме. Гематомы... И место конечно нехорошее. На самом деле меня беспокоит только вот эта область, — чётко озвучивала Оксана.
— Можно? Я знаю, что у него там. Я его и латал. Но ничего критичного. — добавил Денис, глядя в экран узи. — Плечевые суставы конечно нужно вправить, запястья лечить. Всё самое сложное выпало на них.
— Покой, уход, здоровое питание. Тьфу-тьфу, но этот даже без реанимации, — улыбнулась мне Оксана, разглядывая меня с заметным любопытством.
— Ты жена Тайгира? — припомнила я.
— Ага, — кивнула Оксана. — А ты теперь моя свекровь?
— Ты серьёзно сейчас? — вздохнула я. — Я смотрю у вас это уже семейная забава. Амиран с братом меня открыто и при всех матерью зовут, Сабир сразу и в тёти, и в тёщи записал. Теперь ты.
— Ни Амиран, ни Тайгир не помнят материнской ласки и внимания, — улыбнулась Оксана. — И ты должна понимать, что для них всех традиции не пустой звук. Если они назвали тебя матерью, то это означает, что так они к тебе относиться и будут. А семейные связи, настоящие, они умеют ценить, как никто. Так что да, я сейчас предельно серьёзна. Твоя жизнь уже изменилась, Лена. Сложно?
— Ну, понимаешь, ещё несколько дней назад я была круглой сиротой без какой-либо семьи, — призналась я
— Э! — возмутилась Лада. — А мы?
— А вы семья, которую я выбрала сама, — обняла её я.
— То-то же, — ворчала Лада. — Пойду теперь попытаюсь собрать башку тому, которого ты стулом облагодетельствовала.
— А Булад? — уточнила я.
— А Буладу мои услуги ни к чему. Если он за тобой рванул и смог тебя вернуть, значит голова у него на плечах есть. — Пожала плечами Лада. — Ведь вернул?
— Ну да, стен между нами теперь нет, — усмехнулась я, сама с трудом веря в свои недавние подвиги.
— Ему будут ставить капельницы, чтобы выводить всякую дрянь, — пояснила мне Оксана. — Ну и руками он в ближайшие дни будет пользоваться ограниченно и по крайней нужде. Последнее исключительно из-за мужской гордости.
К счастью, Булад действительно достаточно быстро пришёл в себя.
Оказалось, что он проводил меня, подошёл к двери подъезда. Его окликнули, он обернулся и почувствовал резкий укол в поясницу и всё. Дальше какие-то мутные видения.
Всю картину нам обоим уже рассказывали Сабир, Влад и Амиран. Роман присутствовал больше в качестве поддержки и язвительного комментатора.
Некто, а Сабир подозревал, что это кто-то из тех, кто гнал через эти места наркоту, пользуясь услугами таких как старший, ныне покойный, брат Амирана и Тайгира, или некий Багаев, виновный в смерти целого поколения Агировых и Тахмировых, или едва упомянутый Зароев, совершенно не хотел принимать тот факт, что эта территория для них потеряна.
Так как среди местных не нашли тех, кто согласился бы контролировать для них транзит, а территорию за столько лет уже неплохо знали, то они решили сами стать местными. У администрации каким-то чудом выиграли тендер на выкуп фактически давно заброшенных трущоб и территорий старого кирпичного завода, прекратившего своё существование ещё в начале девяностых. Официально, собственником этой земли стал наш знакомый Щуплов.
Те, кто оставались в тени, собирались хорошо вложиться в строительство прикрытия для своей настоящей деятельности. Но поставки и фасовку уже начинали потихоньку налаживать.
Для этого сюда согнали бывших зэков со всей страны. Естественно, тех, кого смогли завербовать на работы. Были и так называемые бригадиры, эти уже были чуть ближе к настоящим хозяевам. Где-то когда-то засветившиеся шестёрки.
Но были и те, кто знал, что здесь происходит. И уже выполнявшие подобные же функции в других регионах. Так здесь оказался и тот самый ублюдок из Иркутска. Это его поставки накрыли по клубам бойцы из наркоконтроля Иркутска. А увидев здесь Булада, именно он, Артамонов Сергей Валерьевич, и поднял панику.
На самом деле, не тронь они Булада, возможно их дела ещё долго оставались бы в тени и с успехом осуществлялись. Но их собственный страх привёл их к краху всех планов.
Ещё Буладу подробно и в красках рассказали, как я почти сразу подняла всех на уши, описали переговоры с его похитителями и их угрозы. И конечно, моё бешенство.
— Все стояли в стороне и хлопали глазами, не понимая, что делать. Один я, так как я с самого начала говорил, что она Язва, хищница и вообще бешеная, не растерялся, — гордился собой Роман. — Я, как морально подготовленный, смело кидался и удерживал твою Язву от окончательной расправы над посмевшими покуситься на её личного Монгола. Братан, зрелище было... Впечатляющее. Но я был прав, когда предупреждал тебя, что эта твоя Куница опасная девица, на которую управу хр@н найдёшь.
Булад только хитро улыбался и неотрывно смотрел на меня.
— Ты своего приятеля заткнёшь когда-нибудь? — спросила я прямо при остальных.
— Зачем? — обжигал меня взглядом Булад. — Каждый раз, когда он говорит, что ты опасная, хищная, неуправляемая, ехидная, он расписывается в том, что он ничего не может противопоставить тебе. Что он слабее, что он опасается тебя... Как волки в степи, тот что слабее, рычит и огрызается, но пригибается к земле и обходит более сильного стороной по кругу.
— А-а-а, так ты у нас мальчишка-трусишка? — смеялась я.
Жила я в эти дни, мотаясь между своей квартирой, залом
